Лет пятнадцать назад мне довелось общаться с одним доброжелательным атеистом. «Ну ладно, - недоумевал тот. - Могу понять, что ты уверовал в Бога, решил спасать душу и так далее. Но колбаса-то Богу чем помешала? Поститься-то тебе зачем?». Я тогда ему ответил: «Для доказательства серьезности намерений». И гораздо позднее понял, что ведь и в самом деле.

         Писать о посте вообще-то боязно: во-первых, о нем столько уже всего написано, что неизбежно повторишь общие места; во-вторых, похвастаться мне особо нечем — постник я так себе, хотя за семнадцать лет воцерковленной жизни можно было бы достигнуть большего. Но, возможно, читателю интересен опыт не только подвижников, но и аутсайдеров. Как известно, учиться лучше на чужих ошибках.

Лучше всего я постился в начале 90-х, когда моя церковная жизнь только начиналась. Известное дело — неофитский жар, стремление сразу запрыгнуть на верхнюю ступеньку лестницы… Разумеется, концентрация на пищевой стороне поста: прочие-то вещи трудноописуемы, а тут четкая конкретика: что можно, чего нельзя. Духовник, правда, остудил мой порыв словами: «Для Вас, Виталий, главный принцип постного питания — не создавать лишние проблемы своим близким». Смешно вспомнить, а я ведь тогда всерьез ломал голову над вопросом: можно ли есть макароны, если на этикетке написано, что в состав входит яичный порошок. Спросив духовника, выслушал про оцеживание комара и глотание верблюда.

И, тем не менее, несмотря на всю тогдашнюю мою, мягко скажем, неопытность, это, действительно, был Пост не потому, что я чего-то не ел, чего-то не смотрел, куда-то не ходил, а потому, что внимание мое было направлено на состояние собственной души. Я всматривался в себя — и увиденное мне сильно не нравилось, я бежал на исповедь, как бежишь с острой болью к стоматологу.

Но шли годы — и неофитский пыл незаметно охлаждался. Я многое узнал о посте, прочитал умные, глубокие книги, я уже больше не боялся этикеток про яичный порошок, моя мама перестала уже называть пост «голодовкой» — однако что-то ушло. Я привык поститься. Дело-то, в общем, несложное: чего-то не есть, чего-то не пить, от каких-то развлечений воздерживаться, больше молиться, чаще бывать в храме, чаще причащаться. Это можно делать и на автомате, даже особой силы воли тут не нужно, если, конечно, не изводить себя по всей строгости Устава (что от мирян и не требуется). И в чем же польза такого автоматизма?

А ведь этот автоматизм присущ очень многим воцерковленным людям. По сути пост мало что меняет в их жизни. Ну, с питанием понятно. А еще? По воскресеньям в храм они и вне поста ходили, причащались раз в две-три недели — стали причащаться еженедельно (огромная разница, да!). И раньше почти не смотрели телевизор — ну так совсем смотреть перестали. Да, еще в гости не ходить к малоцерковным друзьям, дабы не искушаться котлетами. Творить добрые дела? Так если у кого это вошло в систему, то время поста здесь мало чем отличается от любого другого времени, а если человек делает добро только в пост — возникают большие сомнения в качестве его добра.

Вот потому-то в православной блогосфере многие задаются вопросом: а зачем постимся-то? Все мы грамотные, о смысле поста можем при необходимости целую лекцию прочитать неверующим, но вот если честно — нас, воцерковленных, пост действительно так уж приближает к Богу? До поры до времени люди такие вопросы держат в себе, считают неприличными, но рано или поздно то, о чем задумываются они в глубине души, изливается наружу. Естественно, тут же завязываются жаркие споры, подчас бессмысленные и беспощадные, например: постная ли еда креветки с кальмарами, можно ли красить в пост ногти, чему равны разрешенные в субботу и воскресенье «две чаши вина». Но куда бы ни уклонялась полемика, исходный вопрос все равно остается обращенным к каждому из нас. Что для нас пост? Изменение внешнего уклада жизни — или «работа над ошибками» в собственной душе?

Впрочем, иногда от этого вопроса пытаются отмахнуться самым простым образом, сводя всё к церковной дисциплине. Мол, если ты член Церкви, то обязан подчиняться правилам, без рассуждения. Занятно, что точно такую же аргументацию я слышал от правоверных иудеев по поводу кашрута — логику искать незачем, раз написано, значит, надо исполнять, а кто сомневается, тот маловер. В таком подходе, конечно, есть своя правда: церковная дисциплина не просто так существует, людям только позволь поступать «от ветра головы своея» — и все развалится. Но есть и явная ложь. Заключается ложь в том, что бездумное исполнение правил приводит к их бездуховному исполнению.

А смысл исполнять, если в итоге человек превращается в робота? Мы же прекрасно понимаем, что суть аскетики не во внешних ограничениях, а в воссоздании своей испорченной грехом души, и все ограничения - это не более чем инструменты, сами по себе ценности не имеющие.

Вот потому-то каждому из нас необходимо всерьез и честно осмыслить, зачем мы подчиняемся церковному Уставу, зачем постимся телесно, зачем ограничиваем себя в том-то и в том-то. Такая вот умственная работа - необходима, на мой взгляд, к посту.

Для себя я ответ знаю - и ответ этот очень простой. Лет пятнадцать назад мне довелось общаться с одним доброжелательным атеистом. «Ну ладно, - недоумевал тот. - Могу понять, что ты уверовал в Бога, решил спасать душу и так далее. Но колбаса-то Богу чем помешала? Поститься-то тебе зачем?». Я тогда ему ответил: «Для доказательства серьезности намерений». И гораздо позднее понял, что ведь и в самом деле.

Я уверовал в Бога. Что это означает? Что я пребываю в непрестанном Богообщении, созерцаю нетварный свет и ощущаю потоки благодати? Разумеется, нет. Вера моя слаба и воля слаба. Но я хочу верить сильнее? Хочу? Понимаю, что слабо люблю Бога? Понимаю. Хочу любить сильнее? Да. При этом прекрасно понимаю, что любовь растет, только проявляясь в чем-то. Пока это всё в области смутных ощущений и мыслей - любви, по сути, еще нет. Ей необходимо воплотиться в чем-то внешнем. В каких-то делах, требующих напряжения воли. Пускай это будет временный отказ от колбасы. Это ведь не Богу нужно, а мне самому. Если я колбасу в пост съем, Бог меня меньше любить не станет. А я его? Если я не готов ради Него хоть в чем-то себя ограничить - то нужен ли Он мне?

В духовной литературе мне, впрочем, приходилось читать, что отказ от мясной и молочной пищи сам по себе душеполезен, что без мяса легче идет молитва, меньше одолевают греховные помыслы, и так далее. Ну, не знаю. Может, это и верно на высоких ступенях аскетики, но мне до таких высот как до луны и лично для себя я никакой корреляции не замечал. Однако мне достаточно и того, что я себя ограничиваю ради Него. Не из-за боязни, что кто-то из православных на меня косо посмотрит, не механически повинуясь церковной дисциплине, а затем, чтобы не Ему, а самому себе доказать: моя вера не пустышка, не игра ума, а направление моей жизни.

Возможно, кому-то такое доказательство покажется детским, наивным. Все равно как в третьем классе ради девочки Маши на одной ножке от школы до дома проскакать. Но для меня это серьезно. То, что требует напряжения воли, всегда серьезно. Церковные же правила касательно поста я воспринимаю не как «приказ по армии», а как полезный инструмент. Лично мне полезный, а другие пусть сами решают.

И еще одна аналогия, возникшая у меня в первый год после воцерковления (я тогда летом много на велосипеде катался). Духовная жизнь - она ведь никогда не бывает равномерной. Она как шоссе, которое то под горку, то в горку. Если время от времени не начинать интенсивно крутить педали - сперва замедлишься, а потом и вовсе упадешь. Вот пост - это и есть движение в гору, а значит, приходится стараться.

Вот если бы сегодня обратиться к вам, к россиянам, идущим в церковь и спросить: чего ты хочешь? Вот ты пришел в церковь: что ты хочешь в данный момент твоего пребывания в храме Божьем? Ты хочешь понаблюдать, присмотреться, поставить свечу или переродиться благодатью Божьей?

Потому обо всём, что ты совершал нехорошего, плохого, грешного, надо подумать, идя на встречу к Богу. Ведь Господь стучится в сердце каждого из нас скорбями, болячками, горестями. «Что ты хочешь?» И на этот зов Божий как отзываются люди? – «Я хочу от Бога счастья, богатства, благополучия, здоровья, житейской мощи, всего, но только не веры в Бога».

Я вам говорю слова той жестокой правды, с которой я встречаюсь 50 с лишним лет. Я на исповеди спрашиваю: что ты хочешь, мужик? Вижу бегающие глаза, слышу какое-то лопотание. Я говорю: что ты хочешь, скажи, что ты хочешь? Я тебе отвечу, что тебе надо. А он не понимает, что он хочет. Просто его толкнули, сказали: «Иди, у тебя такие-то болячки, иди». Страшнее всего, когда сразу толкают на Причастие. Это чёрные доски, это гнилой пень. Куда ж вы его толкаете? Ему не понять святость, духовную мощь, ту духовную силу, которую Бог даёт тому, кто с верою к Нему обращается. Это люди, забывшие Бога, попав под пресс жестокой жизни нашего времени, они «рванули в храм», именно «рванули», а не пришли. Просто им кто-то подсказал: «Иди, может быть, Бог тебе и поможет», забывая о том, что без веры здесь человеку делать нечего. Пустое пребывание. В сердце не появится сила благодати Божьей. Благодать Божья не осветит закоулки души. Вот если бы он захотел услышать в скорби голос Божий, Его призыв, если бы он осознал, вращаясь в этом мире зла, страданий, телоубийства, душеубийства, что такое вера…

Когда людей, живущих так: «ах, у меня всё есть, я сильнее всех на свете», по телу, по злому сатанинскому умыслу «я всё могу», посещают скорби, они в горестях своих идут в церковь. Но, увы, придя в церковь, не получив желаемого, они начинают орать: «А что мне дала ваша Церковь, что мне дала молитва? Да ничего!» Как мне говорят: «Я и свечи ставлю, я хожу в церковь, а мне Бог не помогает». «Как вы ходите? – я их спрашиваю. – Ах, ногами? А сердце?» Сердце далеко.

Поэтому, идя в храм Божий, каждый из нас должен перед собой поставить вопрос: что ты хочешь? Помолиться? Так молись всей душой. Хочешь испросить у Бога помощи в своих скорбях? Проси. Не сиюминутно, не сей час Бог тебе даст. Но Он даст то, что ты желаешь. Только надо уметь молиться, только верить надо, чего сегодня, к сожалению, недостаёт в нашей русской национальной жизни.

Ермаков. (1927 - 2007)

Мы говорим:  «Я плохой», а человек, с которым мы общаемся, должен сказать: «Да нет, ты хороший». - «Нет, я плохой». - «Да нет, ты хороший». - «Нет, я грешник». - «Да нет, ну что ты». Мы часто не понимаем, что такое истинное смирение, что значит почитать себя хуже других. Поэтому вместо того, чтобы смиряться, занимаемся смиреннословием.

Смиреннословие - очень распространенная мнимая добродетель, когда человек на словах уничижает себя, а в душе таким себя не почитает. Настолько распространен этот порок, что трудно им не заразиться. Есть история про одного такого «смиренномудрого» монаха. Он так убедительно обличал себя в каких-то грехах, что слушатели ему поверили, и когда они поверили, монах огорчился. Понимаете? Представьте себя на его месте, ведь у всех нас бывают подобные ситуации. Мы говорим: «Да, я грешный человек», - казалось бы, это скромно, или: «Я малограмотный, мало читаю». Если тот, к кому мы обращаемся, действительно поверит, что мы такие, то мы ведь огорчимся, нам это не понравится. В действительности мы называем себя грешными, малограмотными и говорим о прочих своих недостатках для того, чтобы возвыситься перед теми людьми, которые смирение почитают добродетелью. То есть мы хвастаемся, так сказать, с примитивной мужицкой хитростью, вроде: «Я плохой», а человек, с которым мы общаемся, должен сказать: «Да нет, ты хороший». - «Нет, я плохой». - «Да нет, ты хороший». - «Нет, я грешник». - «Да нет, ну что ты». Нам это приятно, очень трудно от этого отказаться.

Надо научиться смотреть на себя трезво, лучше признать, что у тебя нет смирения. И это будет более серьезное, глубокое смирение, чем такая вот игра: «я ничтожная тварь». Я тоже могу называть себя разными оскорбительными словами и, может, иногда даже называю, когда никто не слышит, но, скорее, я позволяю себе это для утешения. «Ах ты дурак, что ж ты сделал?» (допустим, я что-то не так сделал). Что с того? Это же не значит, что я считаю себя глупым человеком, я все равно думаю, что я умнее многих и многих. Если даже таким образом мы сами себя укоряем, мы, тем не менее, делаем это шутя и любя. Не так ли? Очень трудно научиться не играть.

Ложное смирение - это смирение показное. Во-первых, это напускной смиренный вид. Во-вторых, это смиреннословие: человек говорит о себе, что он великий грешник и хуже всех, а если его на самом деле оскорбят, он тут же возмущается и очень ревностно отстаивает свои права. В-третьих, ложное смирение проявляется в том, что человек мысленно повторяет какие-то заученные смиренные фразы, допустим, изречения святых отцов о смирении, полагая, что он думает так искренне, но смысл этих фраз до его сердца не доходит. Из сердца исходят не только «помышления злая», но и вообще все человеческие помышления. Человек, если можно так выразиться, мыслит сердцем: если он не убежден в чем-то сердцем, значит, он не убежден в этом совсем - будь то хорошее или плохое. Допустим, ты вычитал у Григория Синаита, что надо считать себя хуже всех. Ты ходишь и повторяешь: «Я хуже всех», но если твое сердце не соглашается с этими словами, значит, на самом деле ты так не думаешь. Твое смирение - воображаемое, ты просто мечтаешь о себе. Если ты смиренный в сердце, значит, ты действительно смиренный. Ты можешь не высказывать никаких определений смирения, не иметь никаких образных представлений о нем, а смирение будет. И наоборот, ты можешь сколько угодно говорить о себе, как праведный Авраам, что ты «прах и пепел», или как пророк Давид, что ты «червь, а не человек», а в мыслях будешь держать: «Вот, я червь, а не человек, поэтому я лучше всех этих людей. Ведь они о себе не думают, что они черви, а я думаю. Поэтому они черви, а я человек». Не стоит себя так неразумно понуждать.

Нужно помнить, что все дается от Бога. Любая настоящая и укоренившаяся добродетель есть действие благодати. Надо отличать понуждение себя к добродетели и добродетель истинную, которую мы приобрели от действия благодати. Поэтому больше и лучше всего в стяжании добродетелей помогает Иисусова молитва. Все, что приходит от непрестанной покаянной Иисусовой молитвы - настоящее, пусть малое, но настоящее. А вот с искусственным понуждением себя к добродетели нужно быть довольно осторожным, чтобы не запутаться и вместо понуждения себя не перейти к актерству. Мы и сами не заметим, как это может случиться: будем что-то изображать не перед людьми даже, а внутренне, сами перед собой.

Духовник екатеринбургского Ново-Тихвинского женского монастыря

Есть у современных верующих популярная фраза - "оскуде преподобный". То есть времена святых были когда-то давно, а теперь преподобных уже нет. Такая себе привычная романтизация прошлого. Но святые есть всегда, ведь Господь обещал, что будет с нами во все времена, а не только в какие-то отдельные периоды истории. Если Христос с нами, то и святые тоже с нами. Проблема только в том, что истинная святость - это не только воскрешение мертвых и исцеление больных.

Если посмотреть на историю  церкви, окажется, что очень  многих святых при жизни как святых не воспринимали. Епископов Игнатия Брянчанинова и Феофана Затворника считали только "популярными духовными писателями" и известными проповедниками. Святого Иоанна Златоуста, как в свое время Максима Исповедника и Афанасия Александрийского, вообще удаляли с кафедр и отправляли в ссылку, то есть относились к ним как к недостойным своего сана. При этом Златоуста осудил даже собор епископов, и только после его смерти греки поняли, кого потеряли. Митрополит Арсений Мациевич, канонизированный Юбилейным Собором 2000 г., в свое время в XVIII-м веке был лишен сана, расстрижен и посажен в тюрьму. Он пострадал за нежелание покориться церковной политике Екатерины II, которая отбирала земли у монастырей и епархий и раздавала их своим придворным. Более того, при этой императрице был введен государственный контроль и налог на церковные сборы, что святой Арсений посчитал святотатством. Его осудил тоже собор епископов, то есть в то время человека сочли бунтовщиком, но никак не святым. Он умер в заточении в Таллинской тюрьме, выцарапав на стене камеры слова 117-го псалма " Благо мне, яко смирил мя еси Господи".

Отца Иоанна Кронштадского во время его земной жизни не только хвалили, но и ругали. Многие газеты, финансируемые враждебными Церкви силами, постоянно писали пасквили про святого. Тем самым общественное мнение о нем не было всегда однородным: - если одни верили чудесам отца Иоанна, то другие - газетным домыслам. Точно так же и сейчас многие судят о Церкви из публикаций газет, которые почти всегда считают православных христиан какими-то ненормальными.

Святого Луку (Войно-Ясенецкого) очень не любили крымские священники 40-х 50-х годов во время его архиерейства в Симферополе. Он запретил около трети священников, моральный облик которых святитель счел не соответствующим высокому сану иерея. Многих других он наказывал временными запретами. О себе сам признавался, что его многие недолюбливают и считают слишком жестоким архиереем.

Жизнь еще одного святого - Аввы Дорофея - яркий пример того, как истинная святость не похожа на представления о ней. Он рассказывает о себе, что в молодости его все презирали в монастыре: один брат "пускал свою воду над моею постелью" (то есть, грубо говоря, мочился на его постель), а другие братья вытряхивали свои коврики перед дверями его кельи. В итоге его всю ночь ели клопы. Святой Дорофей приводит этот пример как поучение для терпения, но интересно другое: никто из братии, кроме его учителей, не считал его святым при жизни, и многие издевались над ним.

Но ведь подобных примеров достаточно и в современной приходской жизни. Например, в одном крупном киевском приходе все священники любили сваливать работу на того батюшку, который никогда никому не отказывает. Попросту говоря, пользовались его кротостью. Нужно поехать причастить больную на дому: "о.К., может, ты поедешь?"; нужно послужить литургию вместо такого-то отца - снова о.К, нужно разгрузить машину - опять "припахивают" отца К. Вполне может быть, что по своей кротости этот самый безотказный батюшка недалек от Аввы Дорофея.

Подобным по характеру был и молодой человек В., прихожанин крупного мужского монастыря в Киеве. Бедность и безотказность всегда отличали его. "Чего не попросишь - все сделает" - говорили о нем прихожане. Починить крышу, нарубить дров - он никогда никому не отказывал. При этом никто не знал, ни где он живет, ни чем он питается. Одет он был всегда очень бедно. Его убили неизвестные. По церковному учению, всякий невинноубиенный омыл свои грехи своею кровью и потому прощен Богом.

На моей памяти также и другой священник, опытный психолог, способный разобраться в вашей душе не хуже старца, по слову Сираха: "возраст старости - житие нескверное". Его советы и беседы многим не только открыли путь к Богу, но и помогли разобраться со своей душой, стать не только верующими, но и увидеть в себе самом причину своих проблем. Тем не менее, некоторые его чада мечтают найти старца где-то в отдаленном монастыре, который им сразу скажет волю Божью о них. Это удивительное свойство современных прихожан не замечать святость, живущую рядом с ними, и искать ее где-то "на стороне далече". Что это как не религиозный романтизм?

Многие монахи Почаевского монастыря в советские времена пострадали от совсем еще недавних хрущевских гонений. Известно, что один из монахов был избит до смерти милицией за нежелание покинуть монастырь. Что это как не исповедничество нашего времени? Многие из верующих, которые отстаивали Почаевскую лавру в 50-е 60-е годы, живы до сих пор.

Да и кто знает, нет ли среди тех девушек, что сейчас стоят на Окружной дороге Киева будущих марий египетских? Какое количество нищих ходит по нашим улицам, кто знает, нет ли среди них современных юродивых? Ведь если вспомнить житие Ксении Петербуржской или Василия Блаженного, то мы увидим, что внешне они ничем не отличались от современных бомжей. Скажут, что те бомжи Богу молились, а сегодняшние водку пьют и матерятся. Но ведь не все поголовно! Есть среди них не обманщики, а вполне честные, но очень несчастные люди.

В Беслане один из подростков отказался снимать крест по требованию террориста. Он был бы убит, но в момент, когда к его груди был приставлен ствол автомата, прозвучал тот самый загадочный взрыв, после которого погибли и террористы, и множество детей. Парень-исповедник выжил. Есть и другие случаи: когда заболевает кто-то из прихожан тот же священник, многие его братья и сестры по вере берут на себя молитвенный подвиг и в дополнение к своим обычным молитвам читают Псалтирь. Даже не о своей проблеме, а о проблеме своих ближних. Сколько матерей, которые вымаливают у Бога своих детей, вставших на путь греха. Чем они хуже матери блаженного Августина, которая несколько лет выпрашивала у Бога вразумление попавшему в секту своему сыну. Кто знает, может, среди множества современных православных, вышедших из сект, мы увидим будущих блаженных Августинов? Ведь есть случаи, когда из сект переходят в Православие очень значительные там личности и тем самым приводят в Церковь за собой множество своих друзей и людей, доверявших им.

Святость всегда ходит рядом. Нужно только уметь ее увидеть. Именно в этом смысл слов: "для чистых все чисто".

Влад  Головин
// Православие в Украине

7 - 13 марта. Четвертая седмица Великого

поста*  – Крестопоклонная

Мы слишком часто видим крест в нашей повседневной жизни, чтобы задуматься: две эти перекладины – горизонтальная и вертикальная - являются орудием смертной казни. Прикладываясь ко Кресту в течение этой недели,  постараемся хоть на минуту задуматься  о том, что распятый Христос будет страдать  и физически, и от ужаса богооставленности: «Боже Мой, Боже Мой! для чего Ты Меня оставил?» (Мф. 27, 46), чтобы мы с вами смогли  пережить пасхальную радость, Давайте будем помнить, какой ценой мы куплены, давайте радоваться, что до Пасхи осталась всего половина Поста!

10 марта. «Средопостная среда»

Лично мне очень нравится этот церковно-славянский термин, впрочем, ничего, кроме самой середины поста, не обозначающий.

14 - 20 марта. Пятая седмица Великого поста –

преподобного Иоанна Лествичника

Преподобный Иоанн, игумен Синайского монастыря, составил  пошаговую инструкцию для желающих достигнуть Царствия Небесного. Его «Лествица райская» состоит из тридцати ступеней восхождения к духовному совершенству. Что требуется от нас? Быть духовно внимательным, бороться со своими страстями и пороками: чревоугодием, блудом, сребролюбием, гордыней, тщеславием. Преподобный также дает нам руководство к воспитанию добродетелей, обязательных для всех христиан: кротости, целомудрия, терпения, смирения, молитвы. Эта книга не теряет своей актуальности и в двадцать первом веке.

20 марта. Похвала Пресвятой Богородицы

« И оружие Тебе Самой пройдет душу» (Лк.2:34-35)  эти слова, сказанные старцем Симеоном Матери новорожденного Христа, сбывались, когда Пресвятая Богородица стояла у подножия креста, на котором умирал Ее Сын. Каково это - быть Матерью Бога, Который жертвует Собой ради людей - нас с вами, мы не знаем. Божия Матерь - Единственная из всего человеческого рода, кто почитается выше Херувимов и Серафимов. Церковь прославляет Пресвятую Деву на четвертой неделе поста одним из самых древних и  красивых акафистов, который на этой службе поют вместе  со священником все прихожане.

21 -28 марта. Шестая  седмица Великого поста - 

преподобной Марии Египетской

Мария Египетская – великая грешница, ставшая великой святой. Преподобная Мати Мария, помолись за нас, грешных, чтобы нам иметь хоть каплю твоей решимости бороться с грехом.

27 марта – Лазарева Суббота

По преданию, Лазарь,  епископ Кипра, носил повязку, закрывавшую нижнюю половину лица  (оно сохранило следы трупного разложения), а еще он никогда не улыбался, потому что провел в аду целых четыре дня.  Лазарь, друг Христов, был воскрешен Господом через четыре дня после своей смерти, когда жуткий запах  разлагающегося тела был слышен у входа в его погребальную пещеру. За неделю до собственной смерти Христос воскрешает такого «безнадежного» мертвеца, чтобы показать, что Он - не только Человек, плачущий о смерти  Своего друга Лазаря, но и Всесильный Бог, могущий победить смерть.

Иудеи неоднократно покушались на жизнь Лазаря Четверодневного, поэтому он поселился на остров Кипр, где впоследствии стал епископом. После своего чудесного воскресения из мертвых Лазарь прожил еще около тридцати лет.

28 марта – Вход Господень в Иерусалим,

Вербное воскресенье

Если внимательно присмотреться, то на иконе «Входа Господня в Иерусалим» мы увидим улыбающегося ослика. Да-да, тот самый ослик, что везет на себе Христа, улыбается глупо-счастливой улыбкой. Он уверен, что срезанные пальмовые ветви, постилаемая на пути одежда, и  радостные крики «Осанна!» предназначаются ему.

Однако  Иерусалим в этот день все-таки встречает Иисуса Христа. Ему оказывают царские почести, потому что все уверены: совершающий такие  чудеса не может не быть Мессией. А значит - Он возглавит народное восстание против римских оккупантов –римлян и установит Свое Царство.  Но Христос не оправдал таких надежд: Он стремился совсем не к земному царству, за что и был приговорен к смерти беснующейся толпой, кричавшей Пилату “Распни, распни Его!” (Лк. 23:21) “Кровь Его на нас и на детях наших” (Мф. 27:25). А мы в этот день держим в руках срезанные ветви вайа (вербы), чтобы проводить Господа на смерть.

29 марта – начало Страстной седмицы**

Каждый из нас старался поститься в этот Пост в свою меру. Мы сделали все, или почти все, что смогли. Великий пост – время наших «постных» подвигов уже  окончено*. Мы вступаем в Страстную Седмицу. Господь принимает нашу малую жертву, целует наши благие намерения и идет ради нас на Крест.

В эти дни мы просто должны быть рядом. Стоя у Креста, постараться хотя бы по-человечески сопереживать Ему…

*В переводе на современный язык слово «неделя» означает воскресенье, а седмица – неделю. Слово неделя происходит от ... правильно, от «не делать», то есть отдыхать. И во всех остальных славянских языках, кроме русского, слово «неделя» обозначает только один день – день «неделия» - воскресенье.

**Страстная седмица не входит в состав Великого поста. Это особая неделя, когда Церковь вспоминает страдания и смерть Христа. Поэтому вполне естественно, что пост в пище и развлечениях для верующих не только не отменяется, но становится еще более строгим.

Анна Эмке

Каждую субботу в нашем храме обязательно служится Божественная Литургия. Это очень радует, тем более, что не у каждого прихода есть такая возможность - помолиться на субботней Литургии. Но лично меня эти Литургии очень пугают (и не только тем, что зачастую клирос состоит из одного или двух человек), а потому,  что вторая часть субботней Литургии скорее напоминает муравейник, детскую площадку, базар - все что угодно, только не богослужение. Казалось бы, радуйтесь: столько детей пришло к Богу. Но вот тут стоит вопрос: а действительно ли к Богу они пришли? Или же они просто пришли со своими мамами в клуб по интересам.

         Во многих храмах, особенно монастырских, в самые важные моменты богослужения храмы закрывают и попросту не пускают тех, кто пришел не вовремя. Обусловлено это тем, что в тех местах очень много захожан, людей которые не знают правил и не понимают важности богослужений. И, к сожалению, это не правило, это только традиция. В нашем храме такой традиции нет, в надежде на то, что все-таки у нас не такой большой город и большинство людей пришедших на службу, особенно на причастие, – это люди не посторонние. Но каждая субботняя Литургия просто заставляет думать по-другому. Вроде и лица все знакомые, а ощущение, что пришли в первый раз. Спрашивается, почему именно субботняя Литургия имеет такое отличие? Наверное потому, что в субботу не так много взрослых прихожан и у детей нет никакого препятствия спокойно бегать и резвиться, им не душно и не тесно, и… почти никто не запрещает.

Понимаю, что мамы, наверное, очень устали, и им хочется просто немножко отдохнуть, но Храм - это не то место, где можно это сделать. Как раз храм - это то место, где вы должны быть максимально сосредоточены, ведь вы отвечаете не только за себя, но, в первую очередь, за своего ребенка. За его отношение к Богу, к святому месту.

Каждый взрослый к Причастию старается особо подготовиться. А что же дети? Считается, что младенец может приступить к причастию в любое время, в любом состоянии. Да, это так, но это не повод маме расслабляться. Если перед Причастием наши дети ходят, бегают по храму во время богослужения, капризничают, балуются так же, как и во время прогулок, игр, то какое отношение к этому таинству у них сложится? Дети очень тонко чувствуют нашу ложь, и если мама говорит, что вот мы пошли причащаться, что это вроде что-то особенное, но никакими особыми требованиями это событие не сопровождается, то и событие это никакое не особенное, а такое же обыкновенное, как  и покушать, попить и т.д. И что же мы хотим от наших детей, когда они вступают в подростковый период и уже не молчат и не слушаются беспрекословно? Они и относятся к храму, не как к святому, особенному месту, а как к чему-то обыденному, но к тому же еще и несерьезному. Ведь в подсознании так и отпечаталось, что именно в храме слова и действия – разные вещи.

Но давайте начнем с того, что разберем, что же происходит в храме во время главного богослужения - Литургии.

Для прихожан Литургия начинается с чтения часов и заканчивается последним «Господи помилуй» благодарственных молитв. Надо отметить, что для священников она начинается гораздо раньше и заканчивается позже.

Во время чтения часов в алтаре священник совершает проскомидию, на которой происходит приготовление особым образом даров (хлеба и вина) для совершения евхаристии, читаются записки и за каждое имя из просфор вынимается частичка, которые также используются в евхаристии.

Хочется лишний раз напомнить слова проповеди, не раз звучавшей с амвона, как только началось чтение часов – началась ОБЩАЯ молитва, и уже неуместно ходить целовать иконы, ставить свечи (молиться отдельно от всех) и кланяться друг другу. Надо просто встать на свободное место и внимать словам читаемых молитв.

Пение Литургии начинается с пения антифонов, в которых мы восхваляем Господа, вспоминаем о сотворении Им мира. Третьим антифоном поются заповеди блаженства, отворяющие нам врата в Царствие небесное.

Далее читаются апостольские послания и Евангелие – Богодухновенные слова, руководства для нашей жизни, именно потому мы так внимательно слушаем их. Потом поются ектеньи, где священник возглашает особые прошения не только от своего лица, но и от лиц всех молящихся, а хор на каждое прошение отвечает пением «Господи помилуй».  Во время ектеньи мы усиленно молимся за себя, за своих родственников, за наших ближних, не только живых, но и об умерших. Просим у Господа милости, прощения.

Херувимская песнь – песнь, отличающаяся не только своей красотой, но так же и важностью. Слова самой песни многим непонятны, но даже и непонятные они наполняют души молящихся благоговейным чувством. Они призывают нас стать подобными  Херувимам, которые непрестанно воспевают и славословят Господа, и оставить все мысли и заботы о земном, потому что в это время Сын Божий, сопровождаемый ангелами, невидимо грядет в алтарь, чтобы принести себя в жертву Богу Отцу за грехи человечества. Во время пения Херувимской Священник перед престолом тайно молится о том, чтоб Господь очистил его душу и сердце и совершил через него таинство Евхаристии. Потом священник просит прощения у всего народа и переносит приготовленные во время Проскомидии Дары с Жертвенника на Престол, где и будет совершаться самое главное таинство.

Потом весь народ в храме поет Символ Веры – краткое и точное изложение главных истин православное веры. И начинается Евхаристический канон – главная часть Литургии. В это время поется песнопение «Милость мира». Священник в алтаре молится, прославляя благодеяния и бесконечную любовь Божию к человеку. Громкие возгласы священника «Приимите, ядите…» и «Пиите от нея вси…» напоминают нам, что мы реально присутствуем на той же самой Тайной Вечере. А во время пения слов «Тебе поем, Тебе благословим…» священник молитвенно призывает Святого Духа, действием Которого, дары (хлеб и вино) прелагаются в истинное Тело и истинную Кровь Господа Иисуса Христа. Евхаристический канон продолжается прославлением Божией Матери в песни «Достойно есть»

Само слово Евхаристия в переводе с греческого – благодарение. Хочется заметить, что в таинство Евхаристии также входит и причащение верующих, таким образом, само таинство окончанием пения «Милости мира» и «Достойно есть» совсем даже не заканчивается.

Далее следует просительная ектенья и пение всеми молящимися «Отче наш», молитвы дарованной нам самим Господом.

Запричастны – это не перерыв, во время которого можно спокойно ходить и разговаривать, это часть Литургии, во время которой для прихожан читаются поучения – жития святых, поучения на евангельские чтения и просто молитвы перед Причастием. Священники же в это время причащаются, а затем готовят Причастие для прихожан. Вы только представьте, священник раздробляет Агнец, это уже не хлеб, это Тело Христово и опускает раздробленные частицы в Чашу, в которой уже находится Кровь Христа. Это важная часть, хотя нам и кажется, что все уже совершилось и можно поболтать.

Причастие. Что тут говорить. Все должны понимать, что в это время происходит таинство с нами, причащающиеся взрослые и дети соединяются со Христом. Что может быть важнее для православного человека. 

После причастия поются молитвы, в которых мы благодарим Господа, за то что он сподобил нас такой радости. 33-й псалом, во время которого в нашем храме дети подходят ко Кресту. Важно – Литургия на этом еще не закончилась! Еще не спеты молитвы, которые поются в конце любого богослужения восхваляющие Господа и Богородицу и многолетие, в котором мы просим благ и долголетия для Патриарха, нашего Епископа, для всех прихожан нашего храма и для себя лично.

Но в нашем храме богослужение и на этом еще не закончилось. В каждом храме есть свои традиции. В нашем храме традиция такая – после многолетия священник произносит проповедь, тоже очень важная часть богослужения.

Затем читаются  благодарственные молитвы по святом причащении.

Согласитесь, если внимательно посмотреть на ход Литургии, то нет ни одного момента, когда мы имеем право своими действиями нарушать важность богослужения, отвлекать людей от молитвы, даже если пришли с детьми.

Так что уважаемые наши мамы, папы, дедушки и бабушки, давайте именно благоговейно относится к храму, к Причастию. Если вы пришли с ребенком к причастию, спросите в лавке, какая часть литургии идет, пели ли «Отче наш», и если еще не пели, спокойно погуляйте на улице или посидите в притворе. Помните, что ребенок не может долго стоять или сидеть на одном месте, поэтому слишком рано заходить в храм не стоит, вы только замучаете его своими одергиваниями, он утомится скучным ожиданием и никакого радостного отношения к Причастию и храму у ребенка не будет.

Лучше всего заходить во время запричастных и делать это очень тихо и аккуратно, помня о том важном действии, которое происходит в это время в алтаре. Расстегнуть куртки (кнопки, пуговицы, липы) можно в притворе. Если на улице не мороз, то и снять верхнюю одежду можно там же.

Не стоит также с ребенком ходить ко всем иконам и ставить свечи, не отделяйтесь от общей молитвы. Лучше попытайтесь своему ребенку тихонечко сказать, что он сейчас будет участвовать в очень важном деле, что сейчас надо вести себя тихонько, что он в храме, что сейчас батюшка причащается, а после будет причащаться и он. Займите своего ребенка, не давайте ему возможности баловаться. Важно ребенку говорить это каждый раз, настраивать на каждое причастие. После причастия, также не ослабляйте своего внимания, скажите ребенку: вот ты причастился, но сейчас причащаются и другие, поэтому давай не будем мешать, либо тихонечко посмотрим, либо выйдем. И после целования Креста, не забывайте, что Литургия еще не закончилась, что одеваться и выходить надо как можно тише, а не с девизом: «Поберегись, причастники выходят!».

Многие приводят в храм на причастие своих детей в первый раз, и не знают всех правил. Так что, если кто-то проходит в храм в не положенное время, не идите за ними и вы, пользуясь поговоркой: «им можно, значит и мне можно», или еще: вот мы сейчас быстренько проскочим, никто и не заметит. Ничего подобного, заметят, еще и хвост потянется. Вы - тоже пример для окружающих.

Каждое причастие – это большой труд. И ответственность за то, как причастился ваш малыш с пользой или нет, лежит в первую очередь на вас.

Шел VIII век от Рождества Христова. В церкви Сан Легонций старинного итальянского города Ланчано совершалось Таинство Евхаристии. Но в сердце одного из священников, служившего в тот день Литургию, вдруг возникло сомнение, истинны ли Тело и Кровь Господни, сокрытые под видом хлеба и вина. Хроники не донесли до нас имени этого иеромонаха, но зародившееся в его душе сомнение стало причиной Евхаристического чуда, почитаемого до сей поры.

Священник гнал от себя сомнения, но они назойливо возвращались вновь и вновь. "Почему я должен верить, что хлеб перестает быть хлебом, а вино становится Кровью? Кто это докажет? Тем более, что внешне они никак не изменяются и не изменялись никогда. Наверное, это всего лишь символы, просто воспоминание о Тайной вечере..."

В ту ночь, когда Он был предан, Он взял хлеб... благословил, преломил и подал ученикам Своим, Говоря: "Примите, вкусите: сие есть тело Мое, которое за вас преломляется во оставление грехов" Так же и чашу, говоря: "Пейте из нее все: сия есть Кровь Моя Нового Завета, за вас и за многих изливаемся во оставление грехов"

Со страхом произносил священник святые слова Евхаристического канона, но сомнения продолжали мучить его, да, Он, жертвенный агнец, мог Своей Божественной властью обратить вино в Кровь, а хлеб - в Плоть. Все мог Он, пришедший по воле Отца Небесного. Но Он ушел давно, оставив этот грешный мир и дав ему в утешение Свои святые слова и Свое благословение... И, может быть, Свои Плоть и Кровь? Но возможно ли это? Не ушло ли подлинное Таинство причастия вместе с Ним в мир горний? Не стала ли святая Евхаристия лишь обрядом - и не более того? Тщетно пытался священник восстановить в душе мир и веру. Между тем, пресуществление произошло. Со словами молитвы он преломил Евхаристический Хлеб, и тут крик изумления огласил небольшую церковь. Под пальцами иеромонаха преломляемый Хлеб вдруг превратился во что-то другое - он не сразу понял, во что именно. Да и в чаше было уже не вино - там была густая алая Жидкость, удивительно похожая на... кровь. Ошеломленный священник смотрел на предмет, который был у него в руках: это был тонкий срез Плоти, напоминающий мышечную ткань человеческого тела. Монахи окружили священника, пораженные чудом, не в силах сдержать изумления. А он исповедал перед ними свои сомнения, разрешенные таким чудесным образом. Окончив святую литургию, молча упал на колени и погрузился в долгую молитву. О чем молился он тогда? Благодарил за данный свыше знак? Просил прощения за свое маловерие? Мы этого не узнаем никогда. Но подлинно известно одно: с тех пор в городе Ланчано двенадцать веков хранятся чудесные Кровь и Плоть, материализовавшиеся во время Евхаристии в церкви Сан-Легонций (ныне Сан-Франческо). Весть о чуде быстро облетела тогда близлежащие города и области, и в Ланчано потянулись вереницы паломников.

Прошли века - и чудесные дары стали объектом внимания ученых. С 1574 года над Святыми дарами велись различные опыты и наблюдения, а с начала 1970-х годов они стали проводиться на экспериментальном уровне. Но данные, полученные одними учеными, не удовлетворяли других. Профессор медицинского факультета Сиенского университета Одоардо Линолди, крупный специалист в области анатомии, патологической гистологии, химии и клинической микроскопии, проводил со своими коллегами исследования в ноябре 1970 и в марте 1971 годов и пришел к следующим выводам. Святые дары, хранящиеся в Ланчано с VIII века, представляют собой подлинные человеческие Плоть и Кровь. Плоть является фрагментом мышечной ткани сердца, содержит в сечении миокард, эндокард и блуждающий нерв. Возможно, фрагмент плоти содержит также левый желудочек - такой вывод позволяет сделать значительная толщина миокарда, находящаяся в тканях Плоти. И Плоть, и Кровь относятся к единой группе крови: АВ. К ней же относится и Кровь, обнаруженная на Туринской Плащанице. Кровь содержит протеины и минералы в нормальных для человеческой крови процентных соотношениях. Ученые особо подчеркнули: более всего удивительно то, что Плоть и Кровь двенадцать веков сохраняются под воздействием физических, атмосферных и биологических агентов без искусственной защиты и применения специальных консервантов. Кроме того, Кровь, будучи приведена в жидкое состояние, остается пригодной для переливания, обладая всеми свойствами свежей крови. Руджеро Бертелли, профессор нормальной анатомии человека Сиенского университета, проводил исследования параллельно с Одоардо Линоли и получил такие же результаты. В ходе повторных экспериментов, проводившихся в 1981 году с применением более совершенной аппаратуры и с учетом новых достижений науки в области анатомии и патологии, эти результаты вновь были подтверждены...

По свидетельствам современников чуда, материализовавшаяся Кровь позже свернулась в пять шариков разной формы, затем затвердевших. Интересно, что каждый из этих шариков, взятый отдельно, весит столько же, сколько все пять вместе. Это противоречит элементарным законам физики, но это факт, объяснить который ученые не могут до сих пор. Помещенная в античную чашу из цельного куска горного хрусталя, чудесная Кровь уже двенадцать веков предстает взорам посещающих Ланчано паломников и путешествующих.

- Слово «литургия» буквально переводится с греческого как: «общее дело (общественное служение)»

- Народное название Литургии – Обедня, западное – Месса.

- Минимальное количество участников Литургии  - 2 человека: священник и прихожанин

- Первая Литургия (Евхаристия) была совершена Самим Господом на Тайной Вечере, и Спаситель заповедал: «Делайте так в воспоминание обо Мне» (слав.: «Сие творите в Мое воспоминание» (Лука 23:19).

- Каждая литургия – и есть ТА САМАЯ Тайная Вечеря.

- В Чаше после совершения Таинства Евхаристии находятся истинные Тело и Кровь Христовы.

- Совершать литургии и причащаться христиане стали до того, как были написаны Евангелия, появилось нравственное и догматическое учение Церкви.

- Память о Христе и совместное причащение Его Тела и Крови стало фундаментом Церкви.

-  Евхаристию невозможно совершать без антиминса, виноградного вина, дрожжевого хлеба, священника

- Священник причащается на каждой литургии, которую он служит

- Евхаристия  в первые десятилетия христианской истории совершалась  в соединении с вечерней трапезой. На основании книги Деяний апостольских мы можем узнать главные элементы литургии того времени: собрание всех вместе, учение, молитва и преломление хлеба. Однако ко второму веку из-за недостойного поведения христиан литургия была перенесена на утро

- Евхаристию, как и любое таинство, совершает Сам Бог.

- Первое чинопоследование Литургии по преданию установил апостол Иуда, затем, по немощи христиан, ее сократил сначала Василий Великий, а затем Иоанн Златоуст. Литургия святого Василия Великого совершается 10 раз в течение года, а литургия святого Иоанна Златоуста -  во все остальные дни. Кроме этого, по средам и пятницам Великого поста совершается Литургия Преждеосвященных Даров, за которой верующие причащаются Святыми Дарами, освященными на Евхаристии в предыдущий воскресный день.

- Христиане первых веков причащались за каждой литургией. Если в общине оказывался человек, который не причащался вместе со всеми, то им мог быть либо еретик, либо агент римской полиции, стремившейся установить места тайных христианских собраний с целью их уничтожения.

- В древней Церкви не было отдельного хора и клироса – на службах пела вся община.

- Есть свидетельства историков  о том, что древние христиане  сопровождали пение псалмов игрой на флейтах, свирелях или арфах. В Русской церкви остался лишь один музыкальный инструмент, который предписано использовать во время службы – это колокол.

- Литургия состоит из 3-х частей: проскомидии (подготовительной части), Литургии верных и Литургии оглашенных. В древности оглашенные готовились ко Крещению, изучая учение Церкви, Евангелие и присутствовали лишь на первой части литургии – «литургии оглашенных». После возгласа дьякона «оглашенные, изыдите!», они покидали храм. 

- С победой христианства  в четвертом веке в Церковь пришло много номинальных христиан.  С этого времени стала утрачиваться практика причащения на каждой литургии, а молитвы, которые произносились священником от лица всех прихожан, стали читаться в алтаре вполголоса. Теперь эти молитвы называются «тайными», а большинство людей, молящихся на литургии,  вообще не осознают смысла приносимой за них и за весь мир Жертвы.

- Критерием готовности к Причастию для взрослого человека является не только исповедование своих грехов священнику, вычитывание канонов и молитв перед Причастием, но, в первую очередь, чувство собственного недостоинства перед принятием Тела и Крови Самого Господа.

- «Да испытывает же себя человек, и таким образом пусть ест от хлеба сего и пьет из чаши сей. Ибо, кто ест и пьет недостойно, тот ест и пьет осуждение себе, не рассуждая о Теле Господнем. Оттого многие из вас немощны и больны и немало умирает». (1Кор. 11:28-30)

- Никто из людей не достоин причащаться Тела и Крови Бога. Но Господь хочет, желает и отдает Себя в Жертву, чтобы человек стал причастником Божественного естества, чтобы он обратился и был спасен.

- Перед Таинством Евхаристии не положено принимать пищу, питье, курить.  Лекарства едой не являются, поэтому прием жизненно необходимых препаратов (в том числе – инсулина) перед  Причастием  допускается.

- Самый действенный способ молитвы за близких – молитва за живых и умерших на литургии, когда во всей полноте Церковь молится о всем мире, а грехи тех, кто нам дороги, омываются в Чаше с Божественной Кровью.

- сколько раз «подай, Господи», и сколько раз «тебе, Господи»

• греч. - (вместопрестолие) - четырехугольный льняной или шелковый плат с изображением Христа во гробе, в который вшита частица мощей. В некоторых случаях может заменять освященный престол.)

Анна Эмке

Подумайте, каков был бы каждый момент нашей жизни, если бы мы знали, что он может стать последним, что этот момент нам дан, чтобы достичь какого-то совершенства, что слова, которые мы произносим – последние наши слова, и поэтому должны выражать всю красоту, всю мудрость, все знание, но также и в первую очередь – всю любовь, которой мы научились в течение своей жизни, коротка ли она была или длинна. Как бы мы поступали в наших взаимных отношениях, если бы настоящий миг был единственным в нашем распоряжении и если бы этот миг должен был выразить, воплотить всю нашу любовь и заботу? Мы жили бы с напряженностью и с глубиной, иначе нам недоступными.

Достоевский в дневнике рассказывает о том, что случилось с ним, когда, приговоренный к смерти, он стоял перед казнью, – как он стоял и смотрел вокруг себя. Как великолепен был свет, и как чудесен воздух, которым он дышал, и как прекрасен мир вокруг, как драгоценен каждый миг, пока он был еще жив, хотя на грани смерти. О, – сказал он в тот миг, – если бы мне даровали жизнь, ни одно мгновение ее я не потерял бы... Жизнь была дарована, – и сколько ее было растеряно!

Если бы мы сознавали это, как бы мы относились друг ко другу, да и к себе самим? Если бы я знал, если бы вы знали, что человек, с которым вы разговариваете, может вот-вот умереть, и что звук вашего голоса, содержание ваших слов, ваши движения, ваше отношение к нему, ваши намерения станут последним, что он воспримет и унесет в вечность – как внимательно, как заботливо, с какой любовью мы бы поступали!.. Опыт показывает, что перед лицом смерти стирается всякая обида, горечь, взаимное отвержение. Смерть слишком велика рядом с тем, что должно бы быть ничтожно даже в масштабе временной жизни.

Таким образом, смерть, мысль о ней, память о ней – как бы единственное, что придает жизни высший смысл. Жить в уровень требований смерти означает жить так, чтобы смерть могла прийти в любой момент и встретить нас на гребне волны, а не на ее спаде, так, чтобы наши последние слова не были пустыми и наше последнее движение не было легкомысленным жестом. Те из нас, кому случилось жить какое-то время с умирающим человеком, с человеком, который осознавал, как и мы, приближение смерти, вероятно, поняли, что присутствие смерти может означать для взаимных отношений. Оно означает, что каждое слово должно содержать все благоговение, всю красоту, всю гармонию и любовь, которые как бы спали в этих отношениях. Оно означает, что нет ничего слишком мелкого, потому что все, как бы ни было оно мало, может быть выражением любви или ее отрицанием.

Митрополит Сурожский Антоний

Я знаю: так бывает практически у всех людей. Ведь у каждого человека происходит в жизни знаменательные, знаковые события, которые и делят ее на «до» и «после». У меня, как и у многих в онкологическом отделении, – «до» диагноза и «после» него.

О происхождении рака не утихают споры.

Биологи, медики, психологи, обыватели пытаются разобраться: откуда, почему, для чего берется эта самая опухоль вместе со своими злыми метастазами, веками косившая население Земли почти безнаказанно?

Об этой болячке человек, близко к ней не прикоснувшийся, знает так мало, что, узнав о диагнозе, испытывает, мягко говоря, шок.

«Рак – это смерть!» – первая мысль. Вторая: «После рака жизни нет, а та, которая есть, – не жизнь, поэтому лучше сразу умереть!» Но это совсем не так! Есть на свете вещи и пострашнее.

«До» Я не могла себе даже признаться в том, что меня кто-то любит. Вот и вера моя была настолько слаба, что я позволила себе расслабиться.

После я стала замечать, как много на улице женщин разных возрастов в париках (облысевших после химиотерапии и облучения). Как много инвалидов, входящих в автобус, показывая свои льготные проездные. А с виду такие красивые, благополучные люди! Я стала одной из них – получающих злые и обидные слова в спину от водителей.

После узнаешь, что онкологические отделения переполнены настолько, что даже лечения и облучения приходится ждать до тех пор, пока твоя стадия рака не перейдет в следующую, более тяжелую. Что не все бесплатно, а даже наоборот – все это очень недешево. После узнаешь, каково это – попадать на прием к своему врачу или проходить комиссию на общих основаниях. Нужно вставать в пять утра не один день, чтобы взять талон, пройти очередные обследования, сдать анализы и т. п. В толпе таких же несчастных, больных, теряющих сознание, приезжающих Бог знает откуда, даже ночующих здесь же, под стенами онкологического центра, еле стоящих на ногах людей (в основном пожилого возраста, молодые просто платят за ускорение процесса), непрестанно огрызаясь и отстаивая свое место под «онкологическим солнцем».

«После» уже прошло полтора года. Говорят, это самое трудное время, когда начинаешь переоценивать все (или не начинаешь вовсе), но уже четко и ясно понимаешь, для чего тебе здесь, на Земле, необходимо время. Это самое время становится поистине драгоценным, и бесконечно каешься в душе и на исповеди за его неразумную растрату.

«После» – это осознание того, что уже сил у тебя осталось наполовину, на треть, на четверть от тех, что были раньше, и относиться к этим силам физическим нужно бережно и нежно, равномерно распределяя их между насущными и незавершенными делами.

После понимаешь, как много и многим ты должен в этой жизни. А Богу просто должен за все. Понимаешь, что нужно максимально стремиться к тому, чтобы долги эти хотя бы частично отдать и покаяться в том, что многие из них ты уже не сможешь вернуть.

После приходит осознание, что нужно прежде всего научиться прощать. Иначе выданный аванс на жизнь не оправдан! Прощать всех и за все. Что люди – все, подчеркиваю: все – хорошие в своем начале и побуждениях. Даже если так совсем не кажется. А в твоих собственных неудачах и несбывшихся надеждах виноваты не они, а грех. Ну да, тот самый первородный грех непослушания. А вы-то думали – какой? И простить всех: разведенных папу и маму (каждого по-своему несчастного от содеянного), мало зарабатывающего мужа (думаешь, он не желает большего?), плохо готовящую, сварливую жену (сама, небось, мучается), неблагодарных детей (а за что им тебя благодарить? За вечную твою занятость и «свидания» по выходным за ужином, в лучшем случае?). А также коварных соперников, подлых конкурентов, вредных соседей, целое поколение молодых людей, орущих по вечерам на детских площадках, сварливых стариков, олигархов и невменяемых сограждан – в общем, всех, кого, оглянувшись, увидишь. Того, кто толкнул, плюнул, обозвал, не помог… Просто подумать надо: «А вдруг ему сейчас хуже? Намного хуже, чем мне».

Ну вот, после и понимаешь, что от рака не умирают.

С ним испытывают, как бы так сказать, смерть перед смертью. И живут. Живут, бывает, даже дольше многих относительно здоровых людей. Рак – это акт справедливости. Ведь все, что со мной происходит, – правильно и закономерно. Плоды моей прошедшей жизни. Так что, слава Богу за все.

Рак – это, так сказать, «последнее китайское предупреждение» Всевышнего с надеждой на твое понимание и исправление. А возможно, если ты исцелишься, – способ показать Его Промысел на твоем примере.

Так что знайте, друзья мои: рак – это чудо. Чудо пробуждения всех вокруг. Обычно никто не остается абсолютно равнодушным к тебе. Это чудо молитвы твоей и за тебя. Это чудо возрождения к жизни и даже, если ты стоишь на краю, чудо веры в то, что все закончится хорошо.

Есть и такой взгляд на эту тему: если перенесешь все страдания стоически и безропотно, то это почти мученичество, за которое нужно только благодарить Бога.

Просто потом, после абсолютного «после», будет легче. Претерпевший до конца – спасется.

Сердце мое смятеся во мне, и боязнь смерти нападе на мя: Страхъ и трепетъ прииде на мя, и покры мя тьма. (Пс.54, 5-6)

Иеромонах Афанасий

Ну,  для христианина смерть должна быть желанна. Каждый христианин – воин Христов, но кто из нас хочет войны? Все хотят, чтобы она быстрее закончилась. И со смертью тела война заканчивается. Для христианина смерть должна быть желанна, если он истинно воюет!

«Если Христос не воскрес, то и вера наша тщетна» (1 Кор. 15, 14). Ну а если мы верим, что Христос воскрес, то и мы воскреснем. И смерть для нас будет желанна!

Больше года назад мне поставили диагноз - «онкология». В больнице я пошла к психологу. Она спросила, есть ли у меня страх. На тот момент я не боялась, сама молилась, звонила батюшке (да хранит его Господь!), чтобы он здесь за меня молитву совершил. Наверное поэтому я чувствую себя так хорошо (плачет…). Конечно, я ничего не хочу сказать, временами находит отчаяние, депрессия, бывает страх. Но я изо всех сил стараюсь  гнать от себя плохие мысли, держаться, молиться. Получается, но не всегда. Я очень хочу жить, хочу любить, хочу верить, хочу молиться, хочу надеяться – и Господь поможет мне.

Виктор Переверзев, охранник фирмы «Бастион» :

 Преодолеть страх смерти мне было очень легко, потому что я уже умирал, был над своим телом, видел его. Когда я вернулся оттуда, я начал искать Бога, хотя и не сразу пришел к Нему (читал книги о мистике, и только потом пришел в храм).

Умирать совсем не страшно, только вот потом будет страшно перед Богом, страшно будет отвечать за наши грехи, страшно, что будет с нами потом. Когда понимаешь, что после смерти ты уже не сможешь исправиться, ты начинаешь просить у Бога жизни, чтобы отмолить грехи, чтобы научить своих детей Бога любить…

Анна Дрозд, иконописец:

Наверно, если иметь веру в Бога,  то и страха смерти не будет, потому что смерть - это переход от земной жизни к вечной. Главное - иметь веру в Бога, молиться.

Алексей, военнослужащий по призыву:

С учетом того, что мы, христиане, всегда должны помнить о смерти, страх перед ней скорее всего, можно преодолеть  только с молитвой, с упованием на то, что жизнь вечная существует, а смерть – лишь переход к ней. Да, страх все равно остается, но он уже воспринимается по-другому, как должное.

записала Анна Эмке

Свой рассказ я пишу сквозь призму едва не совершенной ошибки, страшной ошибки, за которую мне пришлось бы дорого заплатить, и о чем пришлось бы жалеть всю жизнь. Непостижимым образом обстоятельства сложились так, что после уже сделанного выбора мне как бы сама судьба предложила заглянуть, в то, как все могло бы быть, если бы я поступила иначе. Но об этом немного потом, а пока вернемся на полгода назад.

Живу, полна надежд, радуюсь жизни своей, свободе и независимости, строю планы на будущее. До конца учебы осталось всего три месяца, а потом – в Москву. Здравствуй, ГИТИС, здравствуй, ВГИК! Ну, по поводу поступлю – не поступлю, я и не переживала: «школа» у меня есть (навыки, так сказать), данные – природа не обделила, да еще и год работы в театре тоже дает какую-то уверенность в себе. В общем, жизнь, как по сценарию, и все должно быть хорошо, а судьба сама указывает дорогу, но вдруг…

…Задержка, тест на беременность, консультация и вот тебе раз: «Растем, живем и уже целых пять недель. Поздравляю, мамочка!» Все остальное происходило, как в бреду. Не могу есть, спать, не вижу будущего, не могу жить, плачу сутки напролет. Все, о чем мечтала, чего так хотела, лопнуло в момент, как воздушный шарик, и осталась пустота. Выхожу на улицу, а там просто наваждение какое-то: дети, женщины с колясками… смотреть на это становится невыносимо. Как ни странно, но теперь я в полной мере ощутила значение слов: «жизнь потеряла всякий смысл». Раньше я точно знала, чего хочу, теперь я не хочу ничего.

Неужели все то, к чему я так стремилась, останется несбыточной мечтой? И потом, сидя у телевизора, я буду рассказывать этому ребенку о том как я могла бы… как я хотела… как все могло бы получиться, и с завистью критиковать новую режиссуру и игру молодых актрис? Нет. Я не хочу тонуть в бытовухе и повседневности и, глядя на этого ребенка, видеть в нем причину всех моих неудач. Подруги и знакомые постарше утешают: «Не ты первая, не ты последняя, всякое бывает. Сделаешь аборт – и нет проблем. Сейчас мини-аборты существуют, это даже не больно, все равно, что зуб выдернуть. А то, куда тебе – без мужа, без денег… просто ужас». С родителями поговорить страшно, а тут заботливая мама будущего папы предлагает качественные медицинские услуги, даже по знакомству. Мол, молода, еще родишь, я и сама два аборта сделала – и ничего.

Вариант один – делать аборт. Мучает одно – страх, что ничего у меня не будет: ни карьеры, ни личной жизни, ни свободы и независимости, которую так страшно терять. Свобода – которая, точно кость в горле стоит, и непонятно, то ли я так за нее держусь, то ли она сама меня так сковала по рукам и ногам и не отпускает. По сути, это и есть главная мотивация принятого решения. Ведь за нее я всегда так боролась, именно она привлекает меня в людях, поступках – свобода выбора, независимость от чужого мнения, творческий подход ко всему… И с другой стороны – презрение к оседлой, обывательской жизни, стадному мышлению, потребительскому взгляду на мир, материальным ценностям, всем этим нормам, рамкам, рутине, которые приземляют личность. Да, я слышала, что ценой убийства ничего не дается, никаких земных благ: ни карьеры, ни личной жизни… История знает много знаменитых людей с переломанными судьбами лишь по этой причине, что когда-то из-за какой-нибудь роли совершали великий грех – детоубийство, а потом до конца своих дней страдали и мучались из-за этого. Но ведь разве не милостив Господь? И разве не простит Он мне этот грех?.. Ну, по молодости, по глупости… Ведь каются люди и получают прощение даже за самые тяжкие грехи.

Все это мне не давало покоя до тех пор, пока я не решила поговорить с одним знакомым священником… На встречу с ним я шла в твердой непоколебимости принятого решения. Зачем тогда шла? Сейчас почему-то и сказать не могу, просто ноги несли. Он, похоже, тоже был слегка удивлен – зачем тогда пришла, если все равно уже все решила? Не благословления же на убийство просить… Потом он спокойно выслушал все мои «причины» и сказал, что таких причин не существует, по которым мать имела бы право убить свое дитя. А потом просто рассказал, что я собираюсь сделать. О том, что нет совершенно никакой разницы, сейчас я его убью, или когда ему исполнится год, пять, десять лет… что с первых дней своей жизни, еще в утробе, он такой же человек, у которого есть душа, с самого дня зачатия. И душа эта, так же, как и моя, будет жить вечно. А расплата – она, безусловно, будет, и начнется она с того, что жизнь меня поставит в намного более жесткие условия, нежели сейчас. …Услышала я и многое другое, в том числе то, о чем слышала и раньше, и – мало того – где-то в глубине души понимала все это сама. Только гораздо легче сделать вид, что ты ничего не знаешь, что не ведаешь, что творишь, а потом молить Бога о прощении: я вот, мол, каюсь, не знал, не понимал, что делал… И какова тогда будет ценность такого «покаяния»? Можно обмануть самого себя, но не Бога.

Уже через две недели я ехала по жуткому холоду в свой райцентр, это где-то час в ледяном автобусе, а потом пешком до дома, и чуть не плакала от страха за мою «малявку», что с ней, такой маленькой и беззащитной, может что-то случиться. Я трогала свой еще плоский живот и шептала: «Потерпи, потерпи, сейчас мы уже будем дома».

С тех пор я стараюсь думать только о том, кто находится сейчас у меня внутри, и… уже любит меня. Любит просто так, только потому, что я его мама. И ему не важно, есть ли у меня сейчас деньги, много ли друзей, где я «тусуюсь», учусь и работаю, какую музыку я слушаю и во что одеваюсь. Это пока самые совершенные отношения – и по-настоящему самый свободный человечек. А насколько он останется таким, зависит от меня, от примера, который будет перед глазами – а это еще один мощный стимул идти дальше, расти и развиваться как личность. Ведь настоящая свободная, сильная творческая личность – это не тот человек, который бежит от трудностей. Ведь можно преспокойно заниматься высоким, думать о высоком… и также подметать пол, мыть посуду и отводить ребенка в садик.

Вскоре обо всем этом я рассказывала своей подруге, с которой мы знакомы уже лет пять. Так странно получается, что у нас все всегда происходит вместе. Вместе учились, вместе закончили, даже из общаги выгоняли вместе, а тут оказалось, что она тоже забеременела, и даже срок точно такой же, с разницей в неделю. Но и она не спешила радоваться, и на вопрос «что будешь делать?» прозвучал ожидаемый ответ «конечно, аборт!». Причины все в точности те же. У меня мороз пробежал по спине от такого «дежавю». Наверное, именно потому, что я сама только что прошла через все эти мучительные сомнения, решения, мне вдвойне тяжелее было её переубедить, т.к. в этом состоянии страх застилает глаза и ты совсем никого не слышишь и не видишь. В такие моменты нельзя опускать руки и идти по пути наименьшего сопротивления, когда решается вопрос жизненной важности. Битый час мы рассуждали о судьбе, о свободе, о жизни и смерти, о карьере, музыке, призвании… Она с горящими глазами рассказывала о группе, которую она собрала и музыкантах и её друзьях, о музыке, которую они записывают, о студиях, о конкурсах, перспективах… в общем, обо всем, чего она может лишиться, оставив ребенка жить.

Ну почему же все эти причины уже принято считать уважительными и мы, как правило, с одобрением киваем головами, одобряя убийство ребенка и безмолвно соглашаясь с этим? Неужели, если у моей мамы не будет сейчас достаточно денег или поменяются планы на жизнь, то она возьмет и прикончит меня? Ведь нет же! Это абсурд! Так в чем же разница? Зачастую мы все это понимаем – «в душе», но на деле происходит иначе…

В следующий раз я увидела её спустя четыре дня после того, как она убила своего ребенка. Я принципиально не хочу называть это иначе, хотя бы потому, что она не была похожа на человека, сделавшего необходимую операцию по удалению чего-либо. Все эти ночи она не могла уснуть. В комнате стоял запах перегара. Я сразу догадалась, что произошло, но, тем не менее, проснулся какой-то идиотский интерес к подробностям. Спрашивать не пришлось, она стала рассказывать сама.

«Пришла я туда (в больницу) когда уже было поздно что-то делать – четырнадцать недель (на этом срок ребенок уже шевелится, а в 16-18 недель шевеления начинает чувствовать и мама), но врачам сказала, что одиннадцать. Мне сделали анестезию, при этом не один раз спросили, уверена ли я в том, что хочу делать. Я сказала «да». Когда я села на кресло, мне привязали руки и ноги. Укол все еще не действовал, и в голове было более-менее ясно. После осмотра врач начала кричать: «Что ты делаешь! На таком сроке!». Мне и до того говорили, что в случае аборта высока вероятность последующего бесплодия, а сейчас у меня еще нашли воспаление и сказали, что детей я не смогу иметь со стопроцентной гарантией.

Мне еще сделали укол обезболивающего. Но укол, видимо, никак не хотел действовать. Такой боли я не чувствовала никогда в жизни. Потом начало мутнеть в глазах… стали возникать всякие образы. То женщина в черном хохочет, и хочет забрать моего ребенка, и просит мою жизнь взамен. То вижу врача с лицом какой-то нечисти. В этот момент я поняла, насколько не хочу никому его отдавать. Я начала сильно кричать и вырываться, пытаясь убежать. Я оборвала все шнуры, которыми меня привязали и начала умолять: «не надо, пожалуйста, не надо! Я передумала». Было слишком поздно. После того, как все сделали, я почему-то попросила показать мне моего ребенка, верней.. то, что от него осталось».

Глупо было задавать какие-то вопросы, но на вопрос «как ты себя чувствуешь?» она сказала «как трава. Знаешь, у меня такое ощущение, что я сорняк… по жизни – просто сорняк. И мне уже ничего не охота делать, совсем ничего». Тогда, честно говоря, я все-таки еще думала что это и стресс, и невысыпание, что все со временем позабудется, станет на свои места. Но через неделю с ней разругались все музыканты и группа распалась. И через месяц ничего не наладилось. Новую группу она набирать не хотела, более того – сказала, что будто вообще потеряла к музыке всякий интерес. Время шло, ничего не менялось. К старому она даже не хотела касаться, а новое почему-то не писалось, ни музыка, ни слова.

Сейчас она работает парикмахером. С музыкой по-прежнему – ничего. Когда я прихожу к ней в гости, такая круглая, то как-то стараюсь ничего не рассказывать о своей беременности. Но она сама начинает расспрашивать о том, что я чувствую и т.д. Я вижу, какими глазами она смотрит на мой живот, и догадываюсь, о чем она думает, когда его гладит. У нас всегда все происходило вместе. Даже срок был одинаковый… только в неделю разница.

Господь лучший Учитель и лечащий врач. Я думаю, что Ему все ж стоит доверять. Потому как никто другой не знает лучше, что нужно нашей душе для исцеления, даже порой мы сами… Я слишком сильно дорожила внешними проявлениями свободы, будучи сама внутри человеком абсолютно зависимым и несвободным. Как конфета в красивой обертке – развернешь, а там пусто, пыль да грязь. Моя душа заблудилась, но я благодарна Богу за то, что Он вовремя дал мне понятие свободы истинной: свободы духа и души. Их независимости, силы, непоколебимости.

Ю.В.// Экклезиаст (сайт православного молодежного центра)

Теперь свой вопрос протоиерею Артемию Эмке  вы можете задать на сайте храма святого Архистратига Михаила

Батюшка, скажите, пожалуйста, существует ли некая неполнота причастия преждеосвященными Дарами? Прости, Господи, за такой вопрос. Ольга

На литургии Преждеосвященных Даров мы во всей полноте причащаемся Христу. Отличие этой литургии от полной в том, что Святые Дары освящены ранее, а на самой службе они особым образом приготавливаются для причастников. Но это Тело и Кровь Христовы, освященные теми же молитвами и священнодействиями (на последней полной литургии освящаются сразу три Агнца - для воскресного Причастия и для среды, и пятницы), что и Дары, Которыми причащались на воскресной литургии.

Батюшка, здравствуйте! Подскажите, пожалуйста, как поступать в такой ситуации. Бывает в компаниях, на работе заходят разговоры про храм, про Бога. Начинают говорить всякую ерунду про церковные таинства, про батюшек. Я начинаю что-то объяснять, но все переходит в спор. Меня это возмущает. Не знаю как себя вести. Наталья

Здравствуйте, Наталья! Для разговора на подобные темы необходимо:

1. Иметь мирное устроение духа, не горячиться;

2. Иметь, что сказать по существу, а иначе не стоит ввязываться в полемику;

3. Помнить, что словами мы мало что можем доказать, люди больше смотрят на наши поступки;

4. Помнить, что за плечом у хулителя Церкви бес-икуситель, которого не отогнать спорами, но только призыванием имени Иисусова;

5. Вспомнить слова Христа о метании бисера перед свиньями (способны ли вообще конкретные люди, в конкретной ситуации воспринимать Ваши объяснения?)

Здравствуйте, уважаемые!

На вашем сайте опубликовано следующее: "Дорогие горожане! 14 февраля приглашаем вас на традиционный лыжный забег «Масляная лыжня», который организует приход храма святого Архангела Михаила. В Прощеное воскресенье, последний день перед началом Великого поста, уместно вспомнить о своем здоровье."

Скажите, пожалуйста, почему РПЦ так активно признает языческий праздник "Масленица", пусть даже и в завуалированной форме? Наш приход в г.Кемерово давно обеспокоен этим вопросом, просим подробного ответа. Рюга Хидеки

Уважаемая (уважаемый) РЮГА ХИДЕКИ! В информационной заметке о лыжном забеге ни слова не сказано о признании Церковью "языческого праздника "Масленицы".

Последняя седмица перед началом Великого поста называется сырной, или масленицей. Это название не производное от "Масленицы", чучело которой сжигают во время фольклорных гуляний, а от слова масло, которое дозволяется вкушать на этой неделе.

Так что спешим Вас успокоить: лыжный забег - это не часть языческого праздника, а добрая приходская традиция, настраивающая на вхождение в пост.

Диалог между мужем и женой о посте. Муж:

- Да не буду я поститься! Я хочу жрать по-человечески! Не нужна мне твоя трава! Дайте мне нормального ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО мяса!

Родительская суббота. Кладбищенский храм, в конце проповеди батюшка говорит:

- А теперь, дорогие мои, идите по своим могилкам...

Звонок в дверь:

- “Мы свидетели Иеговы”

- “Да? а что у него свадьба?”.

Размышления атеиста:

- Если Бога нет, то Слава Богу, а если Он есть, то не дай Бог.

- Мам, как я не хочу идти сегодня в церковь! Можно я сегодня не пойду!?

- Нет, сынок, ты должен пойти в церковь. А что, что-то не так?

- Надоело! Лицемеры – все. При встрече улыбаются, а за спиной обсуждают.

- Ну, сынок, не стоит обращать внимание на людей. Вставай, одевайся…

- Ну, мама, ну можно я не пойду!?

- Не выдумывай! Вставай.

- Ну, мама, меня используют в церкви: люди подходят ко мне только когда им что-то от меня нужно.

Никто из них ни в гости не пригласит, ни доброго слова не скажет. Ну можно я не пойду!?

- Нет, нельзя, вставай!

- Мам, ну приведи мне хотя бы один весомый аргумент, почему я должен идти в эту в церковь!?

- Ну, во-первых, тебе уже сорок пять лет, а во-вторых, ты – пастор этой церкви…