Христос воскресе!

 

Нашу жизнь пронизывает парадокс, который не смогли объяснить даже самые великие умы. С одной стороны, все живущее, без исключения, стремится к жизни, росту и счастью — будь то человек, животное, растение или самый ничтожный микроб. С другой стороны, в мире так много страданий и непонятного разрушения. Всякую радость рано или поздно омрачит горе, и каждая жизнь непременно кончится смертью. Трагедию этого противоречия более всех ощущает человек. Даже тогда, когда его судьба складывается удачно, он не может полностью освободиться от беспокойного чувства, что его счастье может в любой момент испариться и что смерти ему не избежать.

 

            Ветхозаветное Божественное откровение указывало на грех, как на причину этой трагедии. Бог создал человека для бессмертия, и если бы человек не согрешил, то не было бы ни страданий, ни болезней, ни смерти. Установлена причина, поставлен диагноз. Но от этого человеку не легче.

Воскресение Христа из мертвых — это спасение от трагедии. И не только исправление нарушенного, но и нечто гораздо большее, что трудно полностью представить и высказать. Воскресение Христа — есть начало обновления всей вселенной! Настанет день, когда все по всемогущему слову Творца воскреснут. Это будет величественное и потрясающее зрелище: наши отцы, матери, деды, родственники, знакомые, люди всякого народа и племени, рас, о которых мы никогда и не слышали, начиная от первого человека, — даже те, тела которых были без следа уничтожены, — все восстанут с обновленными и одухотворенными телами и составят великий сонм, который невозможно будет охватить взором. Все восстанут с нетленными телами, приспособленными для бессмертия, как Творец планировал при создании человека. Тогда и вся природа преобразится и тоже станет нетленной. То будет новое небо и новая земля, где будет обитать правда. Там не будет ни горя, ни страданий, но радость нескончаемая.

Доказать неверующим, что все именно так произойдет, — невозможно. Это воспринимается верой. Но вера наша не слепая, а обоснованная внутренним свидетельством. Верующий человек явственно ощущает в себе животворящую силу Воскресшего Спасителя. Общение с Ним самое реальное и непосредственное. Господь ближе к нам, чем одежда, которую носим, или воздух, которым дышим. И хотя доказать этого неверущему человеку нельзя, но для христианина нет никакого сомнения. Это преимущество веры.

Но что препятствует иногда такому радостному чувству, что помрачает ясность веры, сжимает сердце скорьбю? — Наша суета, эгоизм, разные грехи, большие и малые. Цель праздника Пасхи, прежде всего, влить в нас свежие силы, помочь нам хоть на время стряхнуть с себя бремя материальных забот, дать нам предвкусить радость будущей жизни, еще до рая почувствовать рай.

Сделаем же усилие, дорогие мои, поглубже и подольше задержать в себе свет Воскресения Христова, почувствовать радость общения с Ним. Пусть эти новые чувства помогут нам перестроить свою жизнь так, чтобы мы научились жить для добра, как некогда ученики Христовы. Чем искреннее мы усвоим Его учение, тем свободнее и радостнее мы будем себя чувствовать! Христос Воскрес, и мы воскреснем Его силой!

 

Епископ Александр

(Милеант)

 

 

 

Знаете ли вы, что...

 

- В 2010 году православные христиане отмечают самую раннюю Пасху – 4 апреля. Самая  поздняя Пасха  - 8 мая - будет в 2078 году.

- Глава нашей Церкви - воскресший Христос. Основатели всех прочих религий  - смертны.

- Слово “Пасха” (евр. – “Песах”) происходит от глагола “проходить” со значением “избавлять”, “щадить.

- Ветхозаветная Пасха – это реальное историческое событие, произошедшее в Египте в XIII веке до Р. Х., когда, согласно Писанию, Ангел Господень прошел мимо окропленных кровью жертвенного ягненка еврейских домов и поразил смертью всех египетских первенцев. Только после этого еврейский народ смог покинуть Египет, где долгие годы находился в рабстве.

- В наши дни главное блюдо еврейской пасхи – агнца (ягненка) символизирует баранья косточка, потому что по закону Моисея агнца нельзя закалывать нигде, кроме иерусалимского Храма, который был разрушен римлянами в 70 году по Р. Х.

- В Ветхом Завете содержится более 300 пророчеств о Спасителе. Все они сбылись.

- Красный цвет Пасхи – это символ крови, пролитой Христом для того, чтобы смерть прошла мимо.

- Христос страдал за грехи каждого из нас. Если бы в мире был всего один грешник, Христос умер бы за него.

- Смысл праздника Пасхи - в разрушении ада и умерщвлении смерти. После Воскресения Христа физическая смерть уже не тупик, а дверь. Неизбежный конец любого человека становится неизбежным условием его встречи с Богом.

- Природа тела Воскресшего Христа изменилась. Эти изменения коснутся и наших тел, когда мы воскреснем.

- Первым в рай попал раскаявшийся разбойник

- Апостолы проповедовали не «Учение Христа», а Его смерть и Воскресение.

- До третьего века н.э. христиане Малой Азии праздновали исключительно «Пасху крестную».  В день еврейской пасхи (любой день недели) они постились и вспоминали смерть Христа

- В Риме с середины второго века кроме «Пасхи Крестной» стали праздновать и «Пасху Воскресения», которую мы празднуем и по сей день.

- Главный праздник  православных христиан – Пасха, а у католиков - Рождество.

- Евангелист Матфей пишет: «По прошествии же субботы, на рассвете первого дня недели, пришла Мария Магдалина и другая Мария посмотреть гроб» (Мф. 28, 1). Св. Григорий Палама, толкуя этот стих Священного Писания, говорит, что речь явно идет о Богородице, которая первой пришла ко гробу.

- Погребальные пелены Христа, которым около двух тысяч лет, хранятся в соборе итальянского города Турина. На плащанице отпечатался негатив человеческого тела, которое прошло через ткань, опалив ее. Характер телесных повреждений погребенного соответствует характеру ран Христа, о которых говорится в Евангелии.

-  Мария Магдалина, прибывшая в Рим для проповеди Евангелия, преподнесла в дар императору Тиберию красное яйцо с приветствием "Христос воскресе!" и именно с этих слов начала свою проповедь.

- Иконой Пасхи является  икона «Сошествия во ад». На ней изображено сокрушение смерти, когда душа Христа, соединенная с Божеством, спустилась во ад и освободила души всех находившихся там и ожидавших Его как Спасителя.

- Яйцо служит символом гроба и возникновения в недрах его жизни.

- Дата Пасхи вычисляется в зависимости от дня весеннего равноденствия текущего года и  всегда следует за пасхой иудейской.

- Пасхальные дни – это время благотворительности и милосердия.

- Древние христиане на Пасху плясали от радости. Упоминание об этом – в 5 песни пасхального канона, который был составлен в 8 веке:  «Веселыми ногами Пасху хваляще вечную».

- Для Причащающихся на Пасхальной Седмице отменяется Пост: в обед и перед Вечерним Богослужением можно есть все, но после Вечернего Богослужения не полагается ужинать, по слабости здоровья разрешается только чай и хлеб.

- Вместо Утренних и Вечерних молитв  на Светлой седмице читаются Часы Святой Пасхи.

- Все желающие могут на пасхальной неделе звонить в колокола.

- Обычай христосования и одаривания яйцами - отличительная особенность Руси. Ничего подобного в других странах нет.

- В дореволюционной России на Пасху священнослужители ходили в гости к прихожанам.

- В требнике творожная пасха именуется «млеком огустевшим».

- Ежегодно в Великую Субботу в храме Гроба Господня наблюдается чудо схождения благодатного огня.

- В мире около 2,1 миллиарда человек, называющих себя христианами.

Анна Эмке

 

 

 

Стихира из службы Великой Пятницы

 

Днесь висит на древе, Иже на водах землю повесивый: венцем от терния облагается, Иже Ангелов Царь: в ложную багряницу облачается, одеваяй небо облаки: заушение прият, Иже во Иордане свободивый Адама: гвоздьми пригвоздися Жених Церковный: копием прободеся Сын Девы. Покланяемся Страстем Твоим, Христе: покланяемся Страстем Твоим, Христе: покланяемся Страстем Твоим, Христе, покажи нам и славное Твое Воскресение.

Перевод:

“Ныне висит на древе Тот, Кто повесил (утвердил) землю на водах; терновым венцом покрывается Ангелов Царь; в порфиру шутовскую одевается Одевающий небо облаками; заушения (пощечины) принимает Освободивший (от греха) Адама в Иордане; гвоздями прибивается Жених Церкви; копьем пронзается Сын Девы. Поклоняемся страданиям Твоим, Христе, поклоняемся страданиям Твоим, Христе, поклоняемся страданиям Твоим, Христе, покажи нам и всеславное Твое Воскресение”.

 

Найди в этой толпе СЕБЯ

 

На Голгофе умирает распятый  на кресте Спаситель...

А вокруг книжники, фарисеи, засудившие Христа, насмехающиеся над Ним: «Ты говорил, что Ты Сын Божий - докажи! Если Ты  Сын Божий, сойди теперь с креста! Ты говорил, что Бог о Тебе позаботится, что Ты для Него что-то значишь - докажи! (Мф. 27;40).

И пестрая восточная толпа. Люди, которые пришли  просто посмотреть, как умирает человек.  (Такие и теперь бывают, для кого это зрелище, от которого содрогнется каким-то волнением их сердце, но не больше.) Люди, которые с надеждой ждут: а вдруг Он сойдет с креста, и тогда безопасно быть Его учениками – Он уже победитель, Его враги расточены. А другие думают; как бы Он не сошел с креста, потому что если Он сойдет, то мне неизбежно надо последовать Его учению, принять эту страшную заповедь о любви до конца, о крестной любви. Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих (Ин. 15:13). Целое море переживаний и может быть, такое же страшное море безразличия.  Воины, разделяющие Его одежду (Мф.27:35), просто исполняют приказание о распятии осужденного; кто он - не их дело.

 Подумаем, где в этой толпе мы можем найти себя? Или если перенестись еще раньше. В преторию, где воины взяли Христа, чтобы поглумиться над Ним, когда они закрывали Ему глаза, ударяли по лицу и говорили: прореки, кто ударил Тебя? (Лк.22:64)  Это нас обдает ужасом, но вместе с тем сколько раз я (вероятно, и вы) как бы рукой закрывали глаза Христа для того, чтобы поступить беззаконно: «Закрой глаза, не видь, дай мне поступить по моей воле, я потом покаюсь» Какая это ложь, какая жалкая, но жуткая ложь! Закрой глаза, перестань меня видеть» Но если Бог меня не видит, то меня больше нет!

Подумайте об апостолах: они разбежались; кроме Иоанна, никто не остался при Христе. И когда Христос был поведен на суд, Иоанн вошел во двор архиереев, потому что он был принят как друг того дома, где теперь должны были судить Христа. Вошел и Петр, его провел Иоанн. И Петр, который хвастался: если и другие  от Тебя отрекутся, я не отрекусь, а с Тобой на смерть пойду!- трижды от Него отрекся (Мк.14: 66-72).

С кем мы будем в этой толпе: с теми, кто надеется, что Христос победит за меня и мне без труда, без страха, без усилия все будет дано? Или мы надеемся, что Он не победит, и тогда я свободен жить по своей воле, то есть по воле противника Христова? Или я безразлично могу смотреть на это распятие? Или я с Иоанном предстою в ужасе? Или, как  ученики, я убежал? Или я, как Петр, отрекся? Где я?

 

Из проповедей Митрополита Антония  Сурожского

 

«Что наш Спаситель увидел с креста»,

Джеймс Тиссо (1836–1902)

 

 

 

Нет сил идти на службы Страстной Недели?

 

Мы вступаем в тяжелые дни, когда мы вспоминаем Страсти Христовы, в дни, когда и нам будет нелегко приходить в храм выносить долгие службы, молиться. Многие поставят перед собой вопрос: А стоит ли ходить, когда тело так устало, когда мысли разлетаются, когда нет внутренней собранности и настоящего участия в том, что происходит?..

 

            Вспомните тогда то, что было в дни Страстей Господних: сколько было народа, и добрых и страшных людей, которые много бы дали, чтобы вырваться из ужаса и из истомленности этих дней. Те, которые были близки ко Христу, – как у них разрывалось сердце, как истощались последние силы, телесные и душевные, в течение этих немногих страшных дней... И как сотни, вероятно, народа хотели бы вырваться из этой недели, быть свободными от того, что происходило: от гнева, от страха, от ужаса...

И жизнь никуда не давала уйти; никуда не могла отойти от страстей Господних Пречистая Дева Богородица. Никуда не могли укрыться от своего ужаса ученики Христовы, даже в те минуты, когда страх побеждал и они старались спрятаться от гнева народного.

 Никуда не могли уйти, забыть происходящее Никодим, Иосиф Аримафейский, тайные ученики Христовы, верные женщины-мироносицы. Уйти было некуда, потому что ужас обитал в их сердцах, потому что ужас охватывал их извне и изнутри. И так же некуда было уйти от этого тем, которые с ненавистью, упорно, злобно добивались Христова убийства.

И вот, когда вспоминаешь это, – разве не найдешь себе места в храме в течение этих страстных дней? И у них мешались мысли, и у них холодело сердце, и у них истощались силы; но они жили этим событием. И то, что будет происходить на этих днях, это не мертвое воспоминание о когда-то прошедшем; это событие, которое находится в сердце наших дней, на нем зиждется жизнь нашего мира и наша жизнь.

Поэтому, что бы вы ни переживали, как бы мало вы – мы – ни переживали, будем ходить на эти службы, погружаться в то, что они нам предъявляют. Не будем стараться из себя насильственно выжать какие-то чувства: довольно посмотреть; довольно послушать; и самые события – потому что это события, а не воспоминание – пусть нас ломают телом и душой. И тогда, когда, не вспоминая себя, а думая о Христе, о том, что происходит на самом деле в эти дни, мы достигнем и той великой субботы, когда Христос упокоился во гробе, – и на нас найдет покой. И когда ночью мы услышим весть о Воскресении, тогда мы тоже сможем вдруг ожить от этого страшного оцепенения, от этой страшной смерти Христовой, умирания Христова, которому мы хоть сколько-то приобщимся в течение страстных дней. Аминь.

Митрополит

Сурожский Антоний

 

 

 

ДОСТОВЕРНОСТЬ ЧУДА

 

Те из нас, кто застал эпоху государственного атеизма, вероятно, помнят официальную версию того времени — так называемую мифологическую теорию, которую в «Мастере и Маргарите» Берлиоз разъясняет поэту Бездомному: «Берлиоз же хотел доказать поэту, что главное не в том, каков был Иисус — плох ли, хорош ли, а в  том, что Иисуса-то этого, как личности, вовсе не существовало на свете и что все рассказы о нем — простые выдумки, самый обыкновенный миф». Некоторые атеисты до сих пор держатся этой теории, но их осталось очень немного. Исследователи, в том числе и неверующие, сходятся на том, что Человек, о котором идет речь в Евангелии, определенно существовал, проповедовал и был распят. То, что разделяет верующих и неверующих, — это не вопрос о том, существовал ли Иисус.

Это факт его Воскресения.

 

Кто написал Евангелия

Важнейшим свидетельством историчности евангельских событий являются сами Евангелия. Но насколько они подлинны? Можем ли мы быть уверены, что их текст исходит от очевидцев и содержит описание реальных событий?

Противникам достоверности Евангелий необходимо было обосновать как можно более поздний срок их появления. Это дало бы возможность полагать, что с момента самих событий до появления письменных источников  прошло достаточно времени, за которое предположительно могли бы сформироваться рассказы о чудесах Иисуса и о Его Воскресении. Поэтому первые попытки датировки, предпринятые в Тюбингенском университете (Германия) в 1830-е годы, относили возникновение новозаветных текстов ко II или даже III веку нашей эры. Какое-то время выводы тюбингенской школы считались в западной науке непререкаемыми и, вероятно, приводили в смущение многих христиан, но сейчас эти выводы полностью отвергнуты.

Не останавливаясь более подробно на методах датировки, отметим, что в наше время все исследователи, в том числе и нехристианские (которые не считают Новый Завет богодухновенным), согласны, что значительная часть новозаветных документов (если не полностью все) написана в первом веке, то есть при жизни первого, максимум второго поколения учеников Иисуса. Вот, например, датировка, которую приводит известный религиовед Мирча Элиаде (не христианин) в своем «Словаре религий, обрядов и верований»): Послания Павла — 50-60 годы, Евангелие от Марка — около 70 года, Евангелия Луки и Матфея — около 80 года, Евангелие от Иоанна — около 100 года.

Мы сознательно берем эти данные у неверующего ученого, поскольку сейчас мы пытаемся посмотреть на  новозаветные тексты просто как на исторические свидетельства о том, во что верила определенная группа людей в определенное время. Хотим ли мы разделить убеждения первых христиан — вопрос нашей веры; во что они верили и как эта вера отразилась в новозаветных документах, — вопрос научного исследования.

 

Археология и Новый Завет

Раскопки, производимые в Иерусалиме, позволили обнаружить ряд подтверждений Евангельской истории. Так, еще в XIX столетии была найдена купальня Вифезда, о которой идет речь в Евангелии от Иоанна (см. Ин. 5:2). В 1961 году в развалинах Кесарии Палестинской, древнего города, располагавшегося на средиземноморском побережье современного Израиля, был обнаружен так называемый «камень Пилата» — блок из известняка, на котором сохранилась надпись:

[...]S TIBERIEVM

[PO]NTIVS PILATVS

[PRAEF]ECTVS IVDA[EA]A

Это означает в переводе «...Тибериум.[По]нтий Пилат.[Преф]ект Иуд[е]и».

В данном случае Тибериум — название публичного здания, построенного Понтием Пилатом и посвященное римскому императору Тиберию, в то время как город, где была найдена надпись, был назван в честь его предшественника Цезаря Августа — Кесария.

Также сравнительно недавно, в 90-х годах XX века, в ходе раскопок в Иерусалиме был обнаружено захоронение первосвященника Каиафы — одного из действующих лиц евангельских событий.

Некоторое время назад скептики оспаривали евангельский рассказ, говоря, что римляне привязывали осужденных к крестам, а не прибивали гвоздями, как это подразумевается в Библии. Опровергнуть это было достаточно сложно, из-за того, что гвозди обычно не оставляли в телах казненных — отчасти из-за дороговизны железа, отчасти из-за того, что предметы, использовавшиеся при казни, нередко использовались для суеверного «врачевания». Однако в 1968 году в северном пригороде Иерусалима, было найдено погребение Иехоханана — иудея, казненного римлянами в возрасте около 30 лет. В костях ног застрял огромный гвоздь, так погнувшийся (вероятно, из-за сучка в дереве креста), что его не смогли вытащить. Эта находка показала — распятие было именно таким, как описано в Евангелии.

Другое изображение распятия — обнаруженный в 1857 году карикатурный рисунок, выцарапанный на стене древней казармы недалеко от Палатинского Холма в Риме. Рисунок схематически  изображает распятого с головой осла и склонившегося перед ним человека, а надпись на грубом греческом говорит:  «Анаксомен молится своему Богу».  Очевидно, какой-то римский легионер высмеивал таким образом своего сослуживца — христианина.

В ходе раскопок в Коринфе в 1929 году археолог Т. Л. Шир обнаружил тротуар с надписью ERASTUS PRO: AED: S: Р: STRAVIT («Этот тротуар за свой счет проложил Ераст, хранитель общественных строений»). По-видимому, это тот самый «Ераст, городской казнохранитель», которого упоминает святой апостол Павел в послании к Римлянам (см. 16:23).

 

Возможно ли было «переписать» Новый Завет

Иногда приходится слышать, что Новый Завет «много раз переписывался» или даже «подвергался редактуре в угоду церковному руководству». Мы можем совершенно определенно утверждать, что это не так. Новозаветные тексты копировались от руки во множестве экземпляров и широко распространялись по всему тогдашнему цивилизованному миру. Представьте себя на месте предполагаемого «церковного руководства», перед которым стоит задача: внести изменения во все существующие рукописи Нового Завета, а также во все рукописи, в которых соответствующие новозаветные отрывки упоминаются или цитируются, а плюс к этому — как-то «отредактировать» память людей, которые благоговейно читали эти тексты и, конечно, помнили, что в них было написано. Любая такая попытка, безусловно, вызвала бы смуты и протесты настолько масштабные, что история не смогла бы не сохранить их в памяти, так что сам факт правки текстов был бы очевиден.

Невольными свидетелями подлинности новозаветного текста могут выступать и еретики. До нас дошли обширные полемические сочинения, из которых явствует, что оппоненты Церкви хотя и предлагали свои толкования новозаветных текстов, но, как правило, не оспаривали самого их содержания. Споры шли не о том, чтo написано в Новом Завете, а о том, кaк это понимать.

Версию «редактуры» отвергают и данные текстологии — тщательного исследования более пяти тысяч дошедших до нас рукописей. Эти рукописи были созданы в разное время, в разных местах, и иногда в них можно найти различные описки или ошибки, сделанные переписчиками. Все эти описки тщательно учтены и не оказывают никакого влияния на вероучительное содержание текста. Однако они показывают, что текст определенно не подвергался централизованной редактуре, при которой любые разночтения были бы устранены.

Еще одно свидетельство подлинности — «неудобные» детали повествования, которые редактор обязательно бы удалил. Так, первыми Воскресшего встречают женщины; нас это не особенно поражает, но в древнем мире это было крайне неприятной подробностью — женщины не считались надежными свидетелями, даже в суде их показания не принимались всерьез.

 

Как мы могли бы это объяснить

Подведем некоторые итоги. Документы, вошедшие в Новый Завет, были написаны на протяжении нескольких десятилетий после описываемых событий, когда множество их свидетелей и участников были в живых.

Ученики Иисуса — причем уже их первое поколение — провозглашали, что Иисус умер и воскрес и что через Его искупительное служение Бог даровал нам спасение. Они были убеждены в истинности этого возвещения настолько, что безропотно претерпевали за него жестокие гонения, нередко даже пытки и смерть. У нас не очень много вариантов, чтобы объяснить такое поведение.

Первый — они сознательно лгали. Эта версия опровергается их мученичеством; люди могут идти на смерть ради чего-то, во что они верят, но едва ли станут умирать за то, что, как им точно известно, является выдумкой. Люди лгут, чтобы добиться богатства, или власти, или мести врагам, но все, чего добились апостолы, — это преследования и, очень часто, смерть. Можно разделять или не разделять их убежденность в том, что Иисус воскрес из мертвых и они Его видели, но вряд ли возможно отрицать глубину и искренность этой убежденности.

Второй — все они одновременно стали жертвами галлюцинаций, какой-то формы массового психоза. И здесь можно привести примеры того, как люди, напряженно ожидающие увидеть какое-то явление, в итоге действительно начинают его видеть. Однако после Распятия ученики вовсе не были охвачены энтузиазмом и уверенностью в том, что они вот-вот увидят Воскресшего. Напротив, они были убеждены, что с Иисусом покончено, и пребывали в страхе и глубоком унынии. Римляне знали, что делали, когда предавали смерти популярных народных вождей или претендентов на роль Мессии, вследствие чего движения, которые возглавляли эти люди, неизбежно и быстро сходили на нет. Некоторые из таких движений упоминаются в самом Новом Завете: Ибо незадолго перед сим явился Февда, выдавая себя за кого-то великого, и к нему пристало около четырехсот человек; но он был убит, и все, которые слушались его, рассеялись и исчезли. После него во время переписи явился Иуда Галилеянин и увлек за собою довольно народа; но он погиб, и все, которые слушались его, рассыпались. (Деян 5:36-37). Такая участь должна была постигнуть и христианство: оно должно было умереть, не успев родиться; и психологически было бы достоверно именно это. Было очевидно, что Иисус не только не избавил Израиля (Лк 24:21), как надеялись ученики, но не избавил и Себя Самого, и никакие ангелы не явились Его спасти, Он умер жалкой и позорной смертью под насмешки толпы. Для того чтобы обескураженные, затравленные и потерянные люди, пережившие полное крушение всех их надежд, превратились в бесстрашных провозвестников Воскресения, должно было произойти нечто очень и очень реальное. Другая проблема, с которой сталкивается «теория массового психоза», — пустая гробница. Противникам апостолов было бы достаточно предъявить мертвое тело Иисуса, чтобы навсегда покончить с любыми слухами о Воскресении, а самим апостолам — увидеть тело, чтобы окончательно лишиться любого проблеска надежды.

Если честно следовать простой логике, у нас остается только третий вариант — ученики действительно видели Иисуса распятым, а потом воскресшим. Апостолы с удивительным бесстрашием проповедовали, что Человек, потерпевший по мирским меркам полное поражение, отвергнутый и казненный, есть Воскресший Спаситель, Судия, даже Бог. Есть ли этому правдоподобное объяснение? Да. И состоит оно в том, что Он действительно воскрес.

Из этого следуют совершенно определенные выводы для меня и для вас, читающих сейчас эту статью, — Евангелие оказывается не древней книгой, повествующей о давно минувших событиях и давно умерших людях, а посланием, обращенным к нам здесь и сейчас, щедрым предложением спасения и вечной жизни, которое мы можем принять или отвергнуть: Кто будет веровать и креститься, спасен будет; а кто не будет веровать, осужден будет (Мк 16:16).

 

Сергей Худиев

// ФОМА

 

«камень Пилата»

 

 

 

По прозвищу «патриарх»

 

7 апреля - 85 лет со дня кончины святителя Тихона  (Белавина), патриарха Московского и Всея Руси

Еще в семинарии Василия Белавина прозвали «архиереем», а в академии однокурсники «повысили» его до «патриарха». Это прозвище стало пророческим несмотря на то, что в восьмидесятых годах девятнадцатого века и не было речи о восстановлении на Руси патриаршества, упраздненного двести лет назад. В 26 лет Василий Белавин, кандидат богословия, принимает монашество с именем Тихон и вскоре становится епископом. Паства его самой первой кафедры – Люблинской, узнав о переводе епископа Тихона на другую кафедру, вышла на улицы города, чтобы силой удержать святителя, а некоторые прихожане ложились перед его поездом на рельсы. И только сердечное обращение самого владыки успокоило народ. И такие проводы окружали святителя всю его жизнь.

 

            Плакала православная Америка, где и поныне его именуют Апостолом Православия, где за семь лет пребывания владыки на кафедре число православных возросло до четырехсот тысяч. Затем - древняя Ярославская кафедра, которую владыка изъездил вдоль и поперек, обустраивая церковную жизнь. В годы первой мировой войны святитель Тихон возглавлял Виленскую и Литовскую кафедру. Незадолго до своей кончины святой Иоанн Кронштадтский в одной из бесед со святителем Тихоном сказал ему: “Теперь, Владыко, садитесь Вы на мое место, а я пойду отдохну”. Спустя несколько лет пророчество старца сбылось, когда митрополит Московский Тихон жребием был избран Патриархом.

В России было смутное время, и на открывшемся 15 августа 1917 года Соборе Русской Православной Церкви был поднят вопрос о восстановлении патриаршества на Руси. Мнение народа на нем выразили крестьяне: “У нас больше нет Царя, нет отца, которого мы любили; Синод любить невозможно, а потому мы, крестьяне, хотим Патриарха”.

Время было такое, когда все и всех охватила тревога за будущее, когда ожила и разрасталась злоба и смертельный голод заглянул в лицо трудовому люду, страх перед грабежом и насилием проник в дома и храмы. Предчувствие всеобщего надвигающегося хаоса и царства антихриста объяло Русь. И под гром орудий, под стрекот пулеметов поставляется Божией рукой на Патриарший престол Первосвятитель Тихон, чтобы взойти на свою Голгофу и стать святым Патриархом-мучеником.

Узнав об избрании, святитель Тихон сказал посланникам Собора: «Ваша весть об избрании меня в Патриархи является для меня тем свитком, на котором написано „плач, и стон, и горе“. Отныне мне предстоит попечение о всех церквах российских и умирание за них во вся дни». Он горел в огне духовной муки ежечасно и терзался вопросами: “Доколе можно уступать безбожной власти?” Где грань, когда благо Церкви он обязан поставить выше благополучия своего народа, выше человеческой жизни, притом не своей, но жизни верных ему православных чад. О своей жизни, о своем будущем он уже совсем не думал. Он сам был готов на гибель ежедневно. “Пусть имя мое погибнет в истории, только бы Церкви была польза”, — говорил он, идя вослед за своим Божественным Учителем до конца.

Как слезно плачет новый Патриарх пред Господом за свой народ, Церковь Божию: “Господи, сыны Российские оставили Завет Твой, разрушили жертвенники Твои, стреляли по храмовым и Кремлевским святыням, избивали священников Твоих...” Он призывает русских людей очистить сердца покаянием и молитвой, воскресить “в годину Великого посещения Божия в нынешнем подвиге православного русского народа светлые незабвенные дела благочестивых предков". Для подъема в народе религиозного чувства, по его благословению устраивались грандиозные крестные ходы, в которых неизменно принимал участие Святейший. Безбоязненно служил он в храмах Москвы, Петрограда, Ярославля и других городов, укрепляя духовную паству. Когда под предлогом помощи голодающим была предпринята попытка разгрома Церкви, Патриарх Тихон, благословив жертвовать церковные ценности, выступил против посягательств на святыни и народное достояние. В результате он был арестован и с 16 мая 1922 года по июнь 1923 года находился в заточении. Власти не сломили святителя и были вынуждены выпустить его, однако стали следить за каждым его шагом. 12 июня 1919 года и 9 декабря 1923 года были предприняты попытки убийства, при втором покушении мученически погиб келейник Святейшего Яков Полозов. Несмотря на гонения, святитель Тихон продолжал принимать народ в Донском монастыре, где он уединенно жил, и люди шли нескончаемым потоком, приезжая часто издалека или пешком преодолевая тысячи верст. Последний мучительный год своей жизни он, преследуемый и больной, неизменно служил по воскресным и праздничным дням. 23 марта 1925 года он совершил последнюю Божественную литургию в церкви Большого Вознесения, а в праздник Благовещения Пресвятой Богородицы почил о Господе с молитвой на устах.

Прославление святителя Тихона, Патриарха Московского и всея Руси, произошло на Архиерейском Соборе Русской Православной Церкви 9 октября 1989 года.

 

 

 

Благовещение Пресвятой Богородицы

 

Благовещение - особый праздник, святые отцы учители Церкви называют его началом Божественных праздников и торжеств, древние церковные историки считали этот день, 7 апреля, также днем сотворения мира и днем Воскресения Христова по солнечному календарю.

 

Зарождение Богомладенца в чреве Девы Богородицы стало воплощением Бога Слова, и именно в этот день Бог вочеловечился и поселился среди людей. Архангел Гавриил явился Марии не только для того, чтобы возвестить Ей то, что Бог избрал Ее своей Матерью, но и затем, чтобы испросить Ее согласие на это. Поэтому, согласившись исполнить волю Божию, Дева Мария стала соучастницей нашего спасения.

Перед тем как сотворить первого человека, Отец Небесный совещался со своим Единородным Сыном, говоря: сотворим человека; вводя же в мир Сына, Господь совещается с Девой, этим человеческое естество, в лице Богородицы Марии, поднимается на высоту недоступную даже ангелам.

В Благовещение принято отпускать на волю птиц, это символический обычай - знак того, что по воле Бога и Божией Матери нам дана свобода от греха.

 

 

 

Православие – не идеология

Бог – не старик Хоттабыч

 

Сегодня, когда говоришь с людьми, которые признают, что в Бога не верят, но при этом признаются, что верить хотели бы, практически всегда сталкиваешься с тем, что свое неверие они объясняют тем, что мало знают или вообще ничего не знают о Боге, о Евангелии, о Церкви, но, главное, о ее обрядах. Они всегда подчеркивают, что не учились в воскресной школе, что их не учили думать о Боге, и говорят, что именно поэтому им трудно верить. Как далекие от Церкви люди, так и те, кто себя к ней относят или, не относя себя к Церкви, все же считают себя православными, путают веру и убеждения, веру и богословские, философские и даже политические взгляды, веру и мораль.

 

В результате знание Бога подменяется знанием о Боге. И вот уже сторонник «русской идеи», самодержавия или просто русского образа жизни, ностальгически вспоминающий о том, как «в старину живали деды», ценитель церковных древностей, иконы или пения или вообще культуры нашего прошлого начинает думать, что он православный христианин. Так рождается христианство ума или православие идеи, иными словами, православная не вера, а идеология. А кое-кто, просто думая, что нельзя быть русским и не быть при этом православным, только относят себя к православию и даже не могут объяснить, в чем их православие заключается. Это уже даже не православие идеи, это что-то, напоминающее запись о религиозной принадлежности в паспорте, — и не более.

 

При этом мы как-то забываем, что христианство начинается с коленопреклонения. «Войди в комнату свою и, затворив дверь, — говорит нам Спаситель в Нагорной проповеди, — обратись с молитвой к Отцу твоему, который втайне» (Мф. 6:6). Действительно, именно с этого нелогичного, ничем не объяснимого желания обратиться к Богу, заговорить с Ним, с потребности видеть в Боге не «Его», о котором можно рассуждать, а «Тебя», с которым можно говорить, с потребности в личной встрече с Иисусом начинается наша вера.

 

Не разделять взгляды других православных христиан, а иметь глубоко личную потребность в богообщении — вот что такое быть христианином. Потребность молиться, запереться в пустой комнате, встать на колени и т.д. — именно потребность, но никак не долг и не обязанность.

Несколько лет назад, когда детская Библия еще не продавалась свободно, один сотрудник Академии наук, будучи по какому-то делу, связанному с поездкой за границу, в Патриархии, купил там ее для своего сына. Купил, ибо считал, что ребенок должен знать гомеровские поэмы, Махабхарату и Рамаяну, песнь о Нибелунгах и в том числе Библию. Купил, отдал шестилетнему своему сыну и забыл об этом.

Прошло сколько-то дней; то ли он сам, то ли его жена зашли вечером в комнату сына и видят: мальчик стоит в постели на коленках и молится. Никто его этому не учил, никто с ним вообще о Боге не говорил, но, открыв Библию, он сам вдруг почувствовал порыв сердца к Богу. Порыв, идущий из глубин его «я» и ничем не объяснимый, – это и есть, наверное, то горчичное зерно, из которого вырастает дерево веры (ср. Мф 13: 31-32). Если же в сердце это зерно не упало, то получается не вера, а идеология. Религия без сердцевины — либо образ жизни с постами, со своей стилистикой (в одежде, поведении и т. п.), с обычаями и даже с церковной службой, либо образ мыслей со следованием тем или иным принципам и теориям, но не жизнь со Христом и во Христе.

И еще: христианами делает нас не просто вера во что-то, а вера в чудо. Только важно понять, что это такое. Лучше всего, вероятно, здесь нам может помочь евангельский рассказ о кровоточивой жене (Мк. 5:25-29). Эта женщина «страдала кровотечением двенадцать лет, много потерпела от многих врачей, истощила все, что было у нее, и не получила никакой пользы, но пришла еще в худшее состояние».

И вот в тот момент, когда она, упорно пытаясь вылечиться, исчерпала все человеческие возможности,  не раньше, ее встретил Господь, вошел в ее жизнь и исцелил ее.

 

Христос приходит, чтобы исцелить кого-то из нас в тех случаях, когда это не в силах сделать ни один врач или когда врача просто нет. Когда все, что зависит от нас, уже сделано. Но там, где может помочь медицина, ждать чуда — значит искушать Господа Бога твоего. И, наверное, именно потому так редко совершаются чудеса в наши дни, что нам хочется чуда в тех случаях, когда есть другой выход, хочется чуда только по той причине, что так будет проще. Мы ждем чуда и просим о чуде, не исчерпав все свои возможности, просим о чуде, а надо бы просить сил, мудрости, терпения и упорства. Просим и не получаем, но это не означает того, что чудес не бывает, это означает как раз обратное — что Бог творит чудеса. Но лишь в тех случаях, когда мы стоим на краю бездны.

 

Мы не должны перекладывать на Бога нашу ответственность за то, что происходит вокруг. И вот тогда в нашей жизни начнут совершаться чудеса, как они вот уже две тысячи лет творятся вокруг святых и праведников. Это как раз то, о чем говорит апостол Иаков, восклицая, что «вера без дел мертва» (Иак. 2:26).

 

Для того чтобы понять, что такое чудо, нам необходимо прежде всего раз и навсегда отказаться от советского понимания чуда, которое блестяще описано в детской книжке о старике Хоттабыче. Бог — не старик Хоттабыч. Он ждет от тебя «веры из дел твоих» (см. Иак 2: 18), а не угощает нас бесплатным мороженым, хотя, как правило, нам хочется именно последнего.

 

 Однако, если Бог видит веру из дел, то не оставляет нас сиротами (Ин 14: 18) и приходит к нам, и спасает, и подхватывает нас на самом краю бездны. Если мы в это верим, то именно эта вера побеждает все наши страхи и делает нас христианами. Если мы верим в это, то вдруг оказывается, что у нас нет врагов, ибо мы их не ищем и не боимся, а просто трудимся и просто молимся — не в виду того, что это положено, предписано и является обязанностью всякого православного христианина, а просто потому, что без этого жить не можем.

Как-то меня спросили, что значат слова Иисуса «истинно говорю вам: есть некоторые из стоящих здесь, которые не вкусят смерти, как уже увидят Царствие Божие, пришедшее в силе» (Мк. 9:1). То и значат, что написано.

 

Святые, еще здесь, еще до смерти, увидели Царство и стали его гражданами, именно поэтому их и признали святыми. Да, христианство — это будущее, но будущее, которое уже наступило, это наше личное дерзновенное и даже, наверное, дерзкое вхождение в будущее. Посмотрите, какое место занимают в Евангелии два слова: «уже» и «ныне».

 

Иисус говорит Закхею: «Ныне пришло спасение дому сему» (Лк 19: 9) и благоразумному разбойнику: «Ныне же будешь со Мною в раю» (Лк 23: 43). И в другом месте восклицает: «Аминь, аминь глаголю вам, яко грядет час и ныне есть, когда мертвые услышат голос Сына Божия и, услышав, оживут» (Ин 5: 25). Слово «грядет» указывает на то, что час этот только будет, но Иисус тут же добавляет: «и ныне есть», то есть уже настал. Христианство парадоксально и нелогично, оно не укладывается в обычное представление о времени, где есть прошлое, настоящее и будущее, оно не просто нелогично, но даже абсурдно, но при этом оно реально. И последнее важнее всего. Христианство — это не новые идеи или новое мировоззрение, это новая жизнь. Если мы верим, это значит, что мы чувствуем Бога, как чувствуем холод, голод и жажду, запах, вкус и т.д. Если же мы об этом забудем, то мы обречены: сами не заметим, как тоже станем под верой понимать какое-то особое знание, дисциплину или образ жизни, но, во всяком случае, не распахнутость сердца навстречу Богу.

 

Из книги священника

Георгия Чистякова

«Размышления с Евангелием в руках», М., «Путь», 1996

( М., «Новый ГрадЪ», 2008)

 

 

 

Школа терпения и любви. Чему вы научились в браке?

 

Иерей Дионисий Сахарчук, в браке 11 лет :

Брак - это школа жизни. Человек начинает понимать, для чего он живет, осознает истинные ценности. Настоящая любовь – любовь не по отношению к себе, а к близким. Хотя этому приходится долго учиться – это чувство не сразу и не ко всем приходит. В браке учишься и терпению, и вниманию к ближним, и, еще раз повторю – любви.

Татьяна Петухова, в браке 13 лет:

Научилась прощать, любить, быть более ответственной. Видеть свои недостатки в отношениях с мужем. А благодаря детям я стала ценить то, что я в своей «взрослой» жизни просто не замечала.

Елена, в браке 11 лет:

Сразу сложно сказать. В первую очередь, я научилась терпению, пониманию. Да многим вещам... А еще я научилась готовить то, что раньше не умела.

Олег, в браке 3 года:

Наверное, я научился терпению. Понял, как ценить близкого человека, когда он рядышком. Если я куда-то уезжаю, то очень скучаю, что Ее нет со мной рядом. Научился любить детей. До этого как-то с детьми особо не общался. Это самое главное, чему меня научил брак.

Ирина Стекольщикова, в браке 23 года:

Терпению. А еще в браке я раскрылась как женщина. Мама меня всю жизнь учила, что я женщина, я должна заботиться о муже. Сначала я этого не понимала, но теперь делаю с радостью то, что должна делать для мужа. Чему научилась практически? Ну конечно, когда я выходила замуж, я ничего особенного не умела, пирогов не пекла, и с ужасом думала, как же я все это буду делать. Зато сейчас я многое умею, и с радостью делаю это для сына и мужа. Мне нравится отдавать им свою любовь.

Геннадий, в браке 24 года:

Я научился мужеству, ответственности. Семейная жизнь помогла мне выбрать жизненные ориентиры. Постоянно вдохновляет на что-то новое ради детей. Я даже научился водить машину специально для сына.

Ирина, в браке 10 лет:

Чем дольше я живу в браке, тем больше понимаю, что мне еще многому надо научиться. Каждый день я укрепляюсь в этой мысли. Когда ты живешь не для себя, а для семьи, то ответственность возрастает. Хорошо, когда такое понимание приходит.

Сергей, в браке 5 лет:

Благодаря жене я пришел к Богу, стал ходить в храм.

Людмила, 11 лет во втором браке:

Я научилась многим качествам: терпению, смирению, уважению, умению сопереживать, почитать мужа, потому что он - глава семейства. А еще большему усердию в домашних делах и заботах.

Наталья Смирнова, в браке 32 года:

Терпению научилась. Научилась дарить радость (например, детям и мужу очень нравится, когда я готовлю что-то вкусненькое). Но для меня самая большая радость брака - это, конечно же, дети.

 

Записала Анна Эмке

 

 

 

 

 

О любви и браке

 

Почему  сегодня брак стал таким непрочным? Куда уходит любовь и стремление быть вместе у молодых людей, которые разводятся, не успев, порой, отпраздновать и первой годовщины своей свадьбы?

 

Пускай деревья не качаются

В целом, в современном обществе брак представляет собой печальное зрелище. Брачные контракты, в которых оговаривается  кому, чего и сколько достанется при разводе; так называемые  “пробные браки”, когда мужчина и женщина договариваются: поживем пока так, а вдруг мы не подходим друг другу… Наконец, совсем уж странная форма сожительства, которую почему-то называют “гражданский брак”, когда, фактически находясь в брачных отношениях, люди категорически не желают их регистрировать ни в какой форме. За всеми этими новациями скрывается какое-то удивительное неверие своему сердцу, неуверенность в своем выборе, недоверие к чувствам любимого…

Такое ощущение, будто люди просто стали бояться себя и друг друга, причем настолько сильно, что сам брак очень часто рассматривается сегодня, главным образом, в перспективе потенциального развода. И все “пробные”, “гражданские” и подобные им формы брака, на самом деле просто являются выражением этого страха. Ведь если считать, что брака не было, или он был условным, значит – и развод невозможен в принципе, т.к. нельзя разрушить то, чего вроде бы как и не существовало. Эта хитрая логика весьма напоминает рассуждения Воробьишки из известной сказки: “…Пускай деревья не качаются! Тогда и ветра не будет”. Получается, что гарантия невозможности развода – в отсутствии брака. А лучшее средство от головной боли – гильотина…

Впрочем, зарегистрированный брак сегодня мало чем отличается от “пробного”. Когда об известном артисте читаешь в газете, что он: “…прекрасный семьянин и очень счастлив в четвертом законном браке”, завидовать такому счастью как-то не очень хочется. Четыре брака, и все – по любви! Без комментариев.

Очевидно, следует признать, что взаимная любовь – прекрасное основание для вступления в брак, но для совместной жизни в браке ее, увы, очень часто бывает недостаточно. Она для этого слишком уязвима. У кого-то, как у Владимира Маяковского, “любовная лодка разбилась о быт”. А у кого-то – об измену… Даже простое нежелание понять друг друга может убить любовь. Значит, в браке нужны какие-то иные, более устойчивые смыслы и мотивации, которые саму любовь сумели бы уберечь от крушения.

 

Ошибка Казановы

От Адама и Евы мужчина и женщина влекутся друг к другу, стремясь восстановить единство общей природы. Но почему же тогда Церковь так категорично осуждает блуд? Ведь если это влечение заложено в их естестве, то что плохого в его удовлетворении, пусть даже и вне брака? Брак подразумевает два уровня единства супругов – личностный и природный. В христианском браке человек с радостным удивлением начинает понимать, что та красота души, те достоинства и качества личности, которые так дороги ему в любимом, это не что иное, как  отблеск красоты Божьего образа. И такой взгляд друг на друга, как на икону Создателя, конечно, связывает мужчину и женщину гораздо сильнее обычного естественного влечения.

Блуд же объединяет людей лишь на уровне естества. Это ущербная форма человеческих отношений, в которой мужчина и женщина вступают в телесную близость, лишь повинуясь влечению своей природы, и полностью игнорируют друг в друге личность, образ Божий. Что, собственно, и является безобразием, или отсутствием целомудрия, которое иногда ошибочно воспринимается как отрицание телесных отношений в принципе. На самом деле, именно в браке эти отношения как раз и являются целомудренными, поскольку подразумевают цельное восприятие любимого человека.

Несчастный граф Казанова пытался вычерпать океан чайной ложкой. Растратив жизнь на поиски своего идеала в чужих постелях, он так и не понял, что полнота любви достижима лишь в браке. Когда не только естество, но все свои помыслы и стремления, всю свою жизнь без остатка человек посвящает своей избраннице. Когда красота всех женщин мира для мужчины вдруг теряет смысл, потому что вся женская красота и пленительность во всей глубине уже раскрылись для него в любимой жене.

 

Кто бьет нас сзади?

Почему люди ссорятся даже в счастливом браке? Ведь любят же, жить друг без друга не могут, а вот ругаются из-за всякой ерунды.  причины семейных ссор настолько незначительны, что даже говорить о них всерьез, как-то неловко. Но почему же такие ничтожные поводы вызывают у любящих друг друга людей столь бурную реакцию?

Объяснение этому следует искать все в том же природном и личностном единении мужа и жены в браке. Став одной плотью и одной душой, люди начинают очень болезненно воспринимать даже самый маленький укол неприязни или простого невнимания со стороны супруга. Любая, даже самая мелкая обида при такой степени открытости друг перед другом начинает восприниматься, как предательство и измена. Это состояние психологически очень тонко изображено Львом Толстым в романе “Анна Каренина”, когда между Левиным и Кити произошла первая ссора после свадьбы. “Но только что она открыла рот, как слова упреков бессмысленной ревности... вырвались у ней. Тут только в первый раз он ясно понял то, чего он не понимал, когда после венца повел ее из церкви. Он понял, что она не только близка ему, но что он теперь не знает, где кончается она и начинается он... Он испытывал в первую минуту чувство подобное тому, какое испытывает человек, когда, получив вдруг сильный удар сзади, с досадой и желанием мести оборачивается, чтобы найти виновного, и убеждается, что это он сам нечаянно ударил себя, что сердиться не на кого и надо перенести и утишить боль”.

Эти удары сзади – действие греха, живущего в человеческой природе. Потому что естество потомков Адама и Евы унаследовало не только способность мужа и жены соединяться в сверхиндивидуальном единстве брака, но и все болезненные искажения нашей природы, которые явились результатом отпадения первых людей от Бога. А смысл любой страсти и любого греха, в конечном счете, можно свести к эгоизму и неспособности падшего человека любить кого бы то ни было, кроме себя самого. В православной аскетике эта страшная сила, отделяющая людей от Бога и друг от друга, называется “самость”.

И в браке эта сила действует, может быть, разрушительнее, чем где бы то ни было. Супруги стали в браке единым существом, не знают, где кончается она и начинается он; но каждый из них принес в это единство свои духовные болячки. И каждому придется ощутить на себе груз этой “самости” своего избранника, его эгоизма и внутренней испорченности. Две “самости” начинают разрывать это единство любящих людей изнутри. Любая ссора грозит превратиться в катастрофу, потому что в браке, обижая другого, человек, по сути, наносит рану самому себе. Брак делает взаимопроникновение двух людей почти абсолютным, а два эгоизма мучают эту единую плоть, используя самые незначительные причины для ссоры.

Такая духовная коррозия может незаметно подточить и уничтожить самую горячую любовь. И сохранить ее можно лишь с Божией помощью.

 

То, что сильнее смерти

Вот здесь и становится понятно, зачем нужны дары благодати, которые муж и жена получают в Таинстве брака. Для христиан любовь – это не абстрактная субстанция, разлитая в воздухе. Это, скорее, способ бытия, уподобляющий человека Богу, который Сам есть – Любовь. И если супруги-христиане видят, что их грехи убивают в них способность к этому Богоподобному бытию, они знают, чем лечить этот недуг. Причащаясь в Таинстве Евхаристии пречистых Тела и Крови Христовых, члены Церкви непостижимым образом соединяют себя со Христом. И получают силы дальше бороться за свою любовь с собственным эгоизмом. А Венчание открывает для супругов возможность совместно приступать к Евхаристической чаше.

И если в обычном браке муж и жена вынуждены сами, из последних сил пытаться пронести свою любовь сквозь житейские бури и катаклизмы, то в христианском браке гарантия единства мужа и жены – в единении их со Христом. подающим им терпение и кротость, способность уступать в спорах и нести тяготы друг друга.

А чтобы окончательно понять разницу между Церковным браком и гражданским, следует просто посмотреть, каковы свойства любви, подаваемой Христом. Апостол Павел пишет: “Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит” (1Кор. 13, 4-7).

Пусть любой человек, сколь бы скептически он ни относился к христианству, попытается примерить эти характеристики к своему чувству. И стазу станет ясно, почему человеческая любовь так уязвима и хрупка, а Божественная – сильнее смерти.

В христианском браке муж и жена верят, что даже физи-ческая смерть не разрывает единства их любви, и что, по слову святителя Иоанна Златоуста, “…в будущем веке верные супруги безбоязненно встретятся и будут пребывать вечно со Христом и друг другом в великой радости”.

 

Из статьи

Александра Ткаченко

«Восполнение любви»

 

 

 

«Работай, больше работай»

 

В жизни наших приходов мы постоянно сталкиваемся с тяжелым наследием советского прошлого. Это проявляется, прежде всего, в том, как люди относятся к труду. Люди не любят и не хотят трудиться и зачастую подменяют труд молитвой, между тем как труд и молитва должны быть двумя крыльями, возносящими человека к Богу.

Я не раз уже сталкивался с такой ситуацией — меня просят: «Дайте нам хороших мастеров, порекомендуйте православного человека на ту или иную работу, наконец, благословите какую-нибудь пожилую прихожанку пойти на работу няней к нашему малому ребенку или хотя бы приводить и встречать ребенка из школы». И приходится отказывать. Потому что, знаю, как работают даже в храме Божием — без рвения, без горения («Мы пришли сюда молиться, а не работать»). Иногда даже родные бабушки отказываются сидеть дома с внуками под предлогом, что им надо идти в церковь молиться... Почему это так?

 

Потому что у нас не разработано богословие труда, людям не напоминают о том, что заповедь о труде — это заповедь, данная в раю. Не после изгнания из рая, как любят почему-то у нас вспоминать, а именно в раю Адаму было заповедано «возделывать и хранить его» (Быт. 2:15), а о земле было сказано: «…наполняйте землю и обладайте ею» (Быт. 1:28). В полноте эту заповедь сейчас выполняют только в хороших монастырях. Там трудятся с молитвой, возделывают и украшают землю так, что она, действительно, начинает напоминать райский сад.

В древности была поговорка, в которой выражался весь смысл жизни верующего человека на земле: ore et labore, то есть «трудись и молись». А в наше время прп. Нектарий Оптинский, когда его спрашивали, как пережить наступившие испытания, говорил: «Работай, больше работай. В работе пройдет вся жизнь». У нас же сейчас даже собрать людей на субботник по благоустройству территории вокруг храма — большая проблема. Когда-то мы получили для прихода за городом землю, и можно было бы завести свое приходское хозяйство, но не нашлось достаточного количества прихожан, которые хотели бы ездить туда (и не так уж далеко это от города) и обрабатывать эту землю. Пришлось распрощаться с этим участком. Я лично этого не понимаю — я сам вырос в деревне, до сих пор живу за городом, я не могу жить без земли. Даже сейчас в любую свободную минуту я стараюсь что-то делать на своем участке. Так нас воспитывали с самого раннего детства: весь день должен проходить в каком-то труде, у каждого самого маленького члена семьи должно быть свое послушание по хозяйству, и он изо дня в день должен его выполнять.

А сейчас дети привыкли только развлекаться. Им даже не напоминают порой о труде, а главное, не показывают примера. Причина этого отсутствия «вкуса к труду» происходит еще и от страшного индивидуализма. Ведь трудиться по-настоящему можно только сообща. Приведу пример. У нас на приходе мы захотели помочь пожилым людям, как-то их объединить, чтобы они жили заботой друг о друге, интересами друг друга, — и оказалось, что это очень трудно. Оказалось, что даже очень хорошие люди не могут, не хотят жить общей жизнью, они хотят вместе молиться, а трудиться вместе — нет.

Советская психология иждивенчества, когда все решало начальство, когда не важно было, как ты работаешь, главное — отсидеть свои восемь часов, почему-то присуща и верующим людям. Да еще и принимает формы какого-то дурного, извращенного патриотизма. Со страниц православных газет, в передачах православного радио мы слышим, как ругают Запад за то, что там слишком много думают о внешнем благоустройстве. И что же это значит, что грязь, разруха, бесхозяйственность — это хорошо?

«Только молитва спасет Россию» — такие призывы мы слышим. А в это время кто-то все поворачивает на свой лад, перекраивает Россию как хочет, потому что православные люди не хотят трудиться. А их еще именно к этому и подталкивают. Посмотрите на прилавки церковных книжных магазинов — они заполнены в основном аскетической литературой. Ее суть: отказаться от всего земного, только молиться. Но у нас Россия, у нас северный, неустойчивый климат, нам надо много работать, чтобы самих себя обеспечить. И, кроме того, миряне не должны жить по монашеским правилам, они должны содержать семью, а для этого много трудиться.

Все, казалось бы, частные вопросы, о которых я здесь говорил, напрямую связаны с будущим нашей страны. Мы сейчас в долгах у Запада, долг продолжает расти, а мы просим еще и еще. Это путь к колонизации. Если мы сами не научимся работать, то станем «пушечным мясом» для кого-то.

 

Сорокин Владимир, прот. // Православный летописец Санкт-Петербурга.  №8, 2001.

 

 

 

"Вместо кадила у нас был ботинок"

 

Своими воспоминаниями о детстве делятся священники, выросшие в глубоко церковных семьях:

Иерей Федор Кречетов, настоятель храма вмч. Георгия Победоносца Патриаршего подворья в Грузинах, сын протоиерея Валериана Кречетова, духовника Московской епархии, настоятеля храма Покрова Божией Матери в селе Акулове, внук иерея Константина Апушкина:

- В нашей семье никакого принуждения идти в церковь не было. Для меня было даже что-то особенное в том, чтобы вставать рано утром (полседьмого, в семь) и с братьями, сестрами и мамой идти в храм. Успевали мы обычно к Евангелию. Часть службы, конечно, пропускали, мама переживала, но терпела. Дома мама готовила что-нибудь вкусное, праздничное, так что воскресный день запоминался. Помню, был только один случай, когда мы с братом хотели посмотреть фильм в кинотеатре, который шел единственный раз и именно утром, сразу после литургии, но так как ехать было далеко, то на службу мы не успевали. И тогда мама скрепя сердце сказала: ну ладно, раз уж вы так хотите, идите в кино. Ей было трудно отпустить нас, но я теперь думаю - это было правильное решение. Если бы она запретила, то запретный плод мог оказаться сладок. Интересно, что, когда я вернулся домой из кинотеатра, на душе у меня было неуютно. Я чувствовал пустоту, несмотря на исполнение желания.

Но были вопросы, когда мама проявляла бескомпромиссную твердость. Так, во время поста никаких поблажек нам, старшим детям, она не делала. Например, положено сегодня кашу без масла есть, значит, каша будет без масла. Маленьким можно поблажку, а старшим - нет. Надо сказать, что в школе нам, после разговора отца с директором, разрешили не ходить в столовую. Мама давала нам с собой яблоки, иногда бутерброды, и у нас не было соблазна нарушить пост.

В то же время на вечернюю службу мы в основном ходили только в каникулы. Да и то могли какую-то часть времени провести на улице. Но мама всегда нас звала во время чтения Евангелия и на помазание (она хорошо знала богослужение и те моменты, на которых детям обязательно нужно присутствовать). Если мы куда-то убежим - нам, конечно, делалось внушение, но никакого наказания и принуждения в стиле «стой рядом со мной» не было. Впервые полностью стоять на всенощной я начал где-то с пятнадцати лет.

Дома перед сном мы все обязательно собирались на краткое молитвенное правило. От «Царю Небесный» до «Отче наш», потом молитва Богородице, святым, за живых и усопших. Я не могу вспомнить момент, когда я, уже подростком, перешел от чтения кратких молитв к молитве по молитвослову, но это было естественно.

Детские Пасхальная и Рождественская службы, несмотря на то что мы временами засыпали на них (что не возбранялось), остались в памяти каким-то особенным переживанием.

Оглядываясь назад, я думаю, что наиболее правильным в воспитании у нас веры было мамино отношение, общая атмосфера в семье и согласие в этих вопросах между родителями. Веруя глубоко и искренне, мама не навязывала нам веру, но старалась приучать к ней мудро и с любовью. Может быть, потому, что и ее приучали к вере с детства, и для нее вера была естественным элементом жизни.

Протоиерей Николай СОКОЛОВ, декан миссионерского факультета ПСТГУ, настоятель храма cвт. Николая в Толмачах при Государственной Третьяковской галерее. Первый священнослужитель в роду отца Николая был рукоположен 300 лет назад и с тех пор преемственность не прерывалась:

- Я был первым ребенком, самым старшим в семье. Всего детей было пятеро: я, брат Серафим (будущий епископ Новосибирский и Бердский Сергий), брат Федор (ставший впоследствии протоиереем) и две сестры Екатерина и Любовь (они руководят церковными хорами). Мы ходили в храм Ильи Обыденного и в Богоявленский Елоховский собор. Хорошо помню, что никто меня в храме не одергивал и не делал замечаний, хотя я продолжал в храме жить своей детской жизнью и, возможно, мешал взрослым молиться. Очень важно не заставлять ребенка ходить в храм, не гнать его. Иначе потом он и вовсе не придет, когда повзрослеет! Господь призовет, когда это будет нужно, и никакого насилия со стороны родителей быть не должно. Мне «не идти сегодня в храм» не приходило в голову. Просто я знал, что «в воскресные дни и в праздники я буду в храме» так же, как «в обед я буду кушать суп», а «летом поеду на дачу».

Церковная жизнь органично вписывалась в наш быт. Дома мы подражали церковным службам. Одевали на шею что-то наподобие епитрахили, на голову кастрюлю и махали ботинком на шнурке - как бы кадилом. Мы знали, что «в причастие» играть нельзя, а во все остальное играли. И родители не были против, наоборот, даже подсказывали, как и что лучше делать, а папа смастерил нам детское «кадило» из лампадки. Многим действиям, которые я сейчас произвожу как священник, я научился в детстве, вот в этих играх дома, а семинария только дополнила мое образование.

Обязательной в семье была общая молитва. Хотя «обязательной» она была условно, просто нам, детям, даже в голову не приходило, что можно проснуться и не читать правило. Раз уж открыл глаза утром или садишься за стол кушать - надо помолиться Богу. Наше детское правило обычно возглавляла мама или бабушка, так как папа рано уходил в храм. Мы читали молитвы «Отче наш», какую-нибудь одну молитву из утреннего (или вечернего правила), молитву Божией Матери, Ангелу Хранителю, а потом молились за близких. Так и говорили своими словами: «Помилуй, Господи, бабушку, маму, папу, братика Симу», - и так далее. Вспоминали друзей, родных, соседей, за кого хотели бы помолиться сегодня. Когда мы пошли в школу, к этому правилу добавилась молитва перед учением. Первые молитвы, которые я осознанно читал сам, были благодарственные молитвы после причастия. Лет в пятнадцать я постепенно начал понимать эти молитвы, а читать полное правило к причащению с канонами я стал только в студенческие годы.

// Нескучный сад

 

 

 

Господи! Иисусе Христе...

 

- Это произошло с моим братом, - начала рассказ женщина. Хорошо одетая, с достаточно дорогими украшениями на руках и серьгами в ушах, она не очень была похожа на верующую. Однако это был как раз тот случай, когда украшение, одежда, стиль поведения, делали её мало заметной в своём кругу, и позволяли быть верующей, посещать храмы, и поститься никого не смущая и не раздражая. Она была учителем в довольно престижной школе. Учителем хорошим и поэтому нужным. Руководство устраивало, что внешне она ничем не "пропагандировала" религию, и это позволило ей долгие годы жить и при религии, и при школе.

- Брату было одиннадцать, а мне двенадцать лет. Жили мы в деревне. Однажды они с ребятами пошли в лес. Решили там заночевать. Построили шалаш. Долго играли, разводили костёр, пекли картошку. Брат пошёл в шалаш и уснул там. А мальчишки решили его разыграть. Окружили шалаш и начали выть по-волчьи. Потом трясти шалаш стали. Однако брат не отзывается. Они вошли в шалаш, а он сидит, на них смотрит и ничего не говорит. Они начали смеяться, тормошить его, а он как сидел, так и сидит. Они глядят: что-то не так. Сначала думали, притворяется.

- Ну и притворяйся. - Ушли к костру. А он как сидел, так и сидит. К утру, они поняли, что с ним что-то случилось. Облили его холодной водой: может быть очнётся. А он не реагирует. Они послали одного в деревню. Родители прибежали. Мать плачет. Брат ни на что не реагирует. Отнесли его домой. Вызвали врача. Увезли в больницу. Через месяц его из больницы привезли. Брат был, как робот. Ничего не говорил. Лежит на кровати, не поднимешь - будет лежать, посадишь - будет сидеть. Не говорит ни чего и не просит. Кукла и всё. Мать сильно плакала. Но стала молиться. Сильно молится, каноны читает, акафисты в свободное время. А в деревне, где свободное время? Так она по ночам молилась. А потом нашла молитву: "Господи, Иисусе Христе..." и стала её все время читать. Даже разговаривать перестала. Все делает, а молчит. Отец даже сердился, что она молчит. А видно было, что она молитву читает, - губы иногда шевелились. Прошёл целый год. Летом все работают. А мы с матерью по очереди дома сидим. Брат стал иногда безобразничать - то встанет и прямо в горящую печку лезет, то еще что. И так неожиданно все и тихо. В общем, глаз да глаз за ним нужен был. А мать молится, да иногда плачет. Однажды они с отцом пошли на сенокос. А я осталась обед готовить и за братом смотреть. Отец у нас строгий такой был, серьёзный. Ну, настоящий такой хозяин. Так вот он рассказывает:

- Косим мы, косим. Мать рядом. Она хорошо косила, успевала за мной. Рядом еще много народа. Вдруг она упала в траву. Сидит, в траву смотрит, крестится и с кем-то разговаривает. Все говорит: " Да, матушка! Да, матушка! - И крестится. Он напугался, думал, что с ума сошла. Все остановились, сбежались. Отец волнуется - поднимать её начал. А она опять на колени и все разговаривает с травой. Он после говорит:

- Я напугался, что теперь в доме двое сумасшедших.

А она вдруг встала и бегом домой. Он за ней. В это время я готовила у печки. Брата посадила за стол. Хотела кормить. Тарелку перед ним со щами поставила. Да ведь с ним надо было сесть и рукой его двигать, или самой кормить. Он только так ел. Вдруг он говорит:

 - Что-то я проголодался!

Взял ложку, и как раньше, давай щи хлебать, хлеб ломать. Я так и села. Сижу, гляжу на него, и двинуться не могу.

- Ты чего смотришь? - говорит и продолжает есть, потом остановился, - ты чего?

Я вскочила да из дома, к родителям бежать. А мать мне навстречу бежит. Отец её догоняет, хватает, она отбивается и бежит. Мимо меня пробежала и в дом. Да сразу к брату. Давай обниматься с ним и реветь. А он отбивается - ты чего, мам? Оказывается, он совершенно ничего из того времени, пока был в оцепенении, не помнил. Ему показалось, что он уснул за столом и спал. А проснулся и начал есть. Ничего не помнил. И после совершенно нормальный был. Думали, что у него будет умственная отсталость. И сначала казалось, что это так. Но он просто за год отстал от своих ребят. Через год уже ничего не заметно было.

А почему мать в траву падала, она так рассказывала.

 - Кошу я, а сама молитву читаю. В траву и не гляжу. Вдруг в траве свет мелькнул.

- Иди сюда, - позвал голос.

 Я упала. А там маленькая Пресвятая Богородица. Она говорит

- Послушай меня, - говорит, - ты так усердно молишься, что мне за тебя радостно. Только вот ошибок в молитвах постарайся не допускать.

И начала рассказывать, когда я и где ошибалась. Я с ней соглашаюсь:

- Да, матушка! Да, матушка!

-Но молитва Господня его спасла. Беги, он проснулся, - так ласково сказала, что я все сразу поняла и побежала к нему.

Вот какая история. Только не пойму, почему Богородица была такая маленькая. Но мать всю жизнь эту молитву читала. Я, видя такое чудо, крепко в Бога поверила. И тоже молитву читаю. Она достала из кармана, своего хорошего костюма маленькие четки. Они были потерты долгим перебиранием.

- И вы всегда молитву эту читайте! - закончила женщина.

 

Протоиерей

Михаил Махов